Оперетомания

Оперетка, водевиль - хорошая школа для артистов.
Голос, дикция, жест, движения, легкий ритм, бодрый               
темп, искреннее веселье - необходимы в легком жанре. 
А изящество и шик придают пикантность, вроде газа, 
без которого шампанское становится кислой водицей.
               
                Константин Сергеевич СТАНИСЛАВСКИЙ

Велики и неисчислимы мерзости сценического зрелища,
именуемого опереттой.
                Юлиан ТУВИМ    1924 год

    Я всю жизнь свою театру Оперетты
    Как артист отдавал, и был счастлив.
    А теперь, воспоминанием согретый,
    В давнем споре хочу взять участие.

    Сотню лет назад известный зритель,
    Разразился в прессе сатирою едкой,
    Пошлости фривольной нелюбитель,
    Возмущён был идиоткой опереткой.

    Начал он с кретинов из партера,
    К ним мелобандитов из галёрки,
    Тошнотворной роли адюльтера,
    Обозвав это протухшим тортом.

    Он писал: всегда одно и то же,
    Финшампань, графья, любэвь,
    Кабинетик и дуэтик, и балетик,
    Состоящий из полураздетых дев.

    Многое автора очень возмущало:
    Мать в лорнет на дочь смотрела,
    Но свою кровиночку не узнавала,
    Доченька перчатки новые надела.

    А другая в страстном поцелуе,
    С милым кавалером замирала,
    Но гусаров, что тут маршируют,
    Парочка увлекшись, не замечала.

    Отчего ж смеялись наши предки?
    Почему с удовольствием ходили
    На спектакли старой опереттки,
    Что там легкомысленно любили?

    Был очень лёгким смех у оперетки,
    «Смертельно остроумный» комик,
    Танцуя, исполнял весёлые куплеты,
    Зал разрывался в точности до колик.

    Диалог смешной, реакция убойная:
    Лакей хозяину с поклоном говорит -
    Весь день носил. Телеграмма-молния.
    А почему вся мятая? Так гром побил!

    Телеграмма тогда была новью приятной,
    И вызывала сразу зрительский восторг.
    Курьер высокий её доставил адресату,
    Тот в крик, прочь телеграфный столб!

    Ах, как любили в старых опереттах!
    Совсем не так, как маются сейчас,
    И как роскошно в новых туалетах
    Являлась примадонна каждый раз!

    Первый акт. Знакомство. Она одета
    По-домашнему, очень скромно даже.
    Бриллианты, парча золотистого цвета
    На голове царит корона из плюмажей.

    На мгновенье упорхнула примадонна,
    Чтобы горничная с графом станцевали,
    И выбегает снова, в платьице зелёном,
    В горностаевой, очень скромной шали.

    В антракте добрый зритель отдыхает,
    Сидит в буфете наевшийся, весёлый,
    А примадонна в это время надевает,
    Костюм цветочницы, феи полуголой.

    Акт второй. Весело занавес взлетает.
    Вначале героиня детство вспоминает,
    Затем несчастным миллион швыряет,
    Бокал шампанского пьёт и разбивает.

    Поскольку она демоничной бывает,
    Порой и хмельная бывает слегка,
    Потом она новый костюм надевает,
    И ноги при этом видны до пупка.

    Затем она на стол ещё взлетала
    И затихал заворожённый театр,
    Теперь она уже одета генералом,
    Поёт: военные дарят любови чад.

    Акт третий. Героиня снова дома.
    Одета скромно. В бальный туалет.
    Поёт и пляшет с сыном мажордома,
    И с ними ниоткуда взявшийся балет.

    Потом поёт смешной до колик комик,
    Свои куплеты, подтанцовывая лихо,
    А примадонна в это время стонет,
    Костюм её подпортила портниха.

    Но сцена в это время вовсе не пуста,
    Там полукругом хор орёт во все уста:
    Когда же графиня появится впредь,
    Её что-то нету давно уж нас средь!

    Но вот благополучно переодели даму.
    Костюм многострадальной одалиски.
    Она вбегает... И выходит сразу замуж
    За князя Алексиса Лейба Лейнамиску.

    Увидав Примадонну, супруг заалел,
    А хор для него во всю глотку запел:
    А вот и графиня, кумир она ж наш,
    Чары любви ей возьмёшь и отдашь!

    Вот такая была встарину опереттка,
    Современник писал, вот такая она,
    А о ней вспоминают иные нередко,
    О её золотых, её сладостных днях.

    Вы спросите, но как же оперетта
    Не вырождалась, чем она жила?
    Мне убедительней не дать ответа:
    Там Музыка Божественной была.

    Шедевры Оффенбаха и Планкетта.
    Эрве, Лекок, Милёккер, Зуппе и Одран,
    Легара, Кальмана и Штрауса оперетты,
    Жильбер, Абрахам, Фалль и Салливан.

    С ними опереттке грезились все сны,
    Меняла бы долго туалеты, бедняжка,
    Но вот вернулся с гражданской войны,
    Для «Свадьбы в Малиновке», Яшка.

    Понравился всем Яшка-артиллерист,
    Ему аплодировал радостный зритель,
    Когда он галантно вскричал как артист,
    Вашу ручку, Горпиночка, битте-дритте!
 
    Сколько ещё было прекрасных ролей,
    Зрительских восторгов по белу свету,
    Она стала счастьем всей жизни моей,
    Я люблю её, неповторимую Оперетту.

    20.01.1981, 20.01.2021, 24.07.2024 г.г.