Армейские чечётки бойца

     Спал в ночь всего три часа. Один и тот же сон три раза. Просыпаюсь весь в поту. Цвет зелёный, мерзкий. Вскочил и сразу:- Что такое, Швондер приехал? -Нет, нормально. Москва горит. -Что? не понял, как горит. -Последний раз говорю, деньги не снимешь, ни на что не хватит. - Ах, я урод, идиот, продажник, думал родину взяли. Ладно, пиши, что делать? - Ты радио сделал? - Да, нормально. Приемник работает. Вот слушай радио. -Хорошо, спасибо коли так. Обожаю песни твои родина. - Шуточки, потом поржёшь. Деньги знаешь, куда нести? -Знаю в звездочёт. -А мне потом как выбираться? - Как-нибудь выберешься, уедешь просто и всё. - Как-нибудь. Да, а я смогу. Спасибо тебе большое за тогда! - Тогда, старинные года...
    * * *
    Идём с дружкой на плече. На станции никого. Какой там поезд, сто рублей в кармане всего и револьвер. Поезд 300 рублей стоил билет туда, чтоб никто не нашёл никогда. Ну да, первая мысль, коня взять. А рядом телега, переправщик. Я отдал ему двадцать рублей: Довезешь до города? - Да, нехотя замялся он. - А с другом что? - Спит. - Я думал пьян. Фу ты, ну ты, прокаженный. - Помолчи нельзя так о солдате говорить. - Что ж его боги так? - А так, как солдата спрятать? Поэтому бог. Всё, молчи, поехали.
    Едем, а чувствую по сторонам шарит и как-то нехотя сам с собой говорит. Полиция тогда дикая была в городе. Искали того самого, не знаю кого. И косили всех про запас, как-будто глаза потеряли. А мне ни к нашим, ни к вашим попасть невозможно. Тем более с другом. Ему лечение нужно. Ну доехали мы не до города. Куда-то дед косил всё время и лошадь еле шла. Но друг уснул. Думаю, всё к лучшему. И началось опять: "Путей не выбирают." Снилось как-будто где-то. Но я должен пройти любой силой. Пистолет сжал в кармане.
    Слышу песни цыганские.
- Поворачивай в деревню. Поворачивай говорю.
  Поехали, лошадь приударил. А теперь погнал, дикий он что ли? Значит и я быстрей буду. Нехорошо так. Друг проснулся. Ан нет, пойдет. Телега поднялась на кочки. Сзади комиссары проскакали мимо. А как уйти, когда не знаешь кто и что хотят. А поймать меня не должны. Одно дело кровь у виска. Секунда мысль. И вот мы в городе-деревушке. Праздник, то ли ярмарка. Торг. И один на коне. Я за уздцы взял, соскочил сам. Говорю: -ты цыган и я цыган. Дай коня пристрелю! Он: - да я тебя затопчу! - А я тебе Россию постелю, честно будешь жить и гулять сможешь. - А воровать? - Для своей семьи, когда опасность сможешь и украсть, а потом от погони уйдешь. - Да что тебе, вскрикнул он и коня вздыбил! -Я говорю смотри. -Кто он тебе? -Брат. -Брат, акселерат. -Да, хоть так бы жить. Дай коня. - Купи! -Куплю. -Стоха. -Сто нет у меня. Вон той пропитой роже отдал. Смотри еле дышит. -А забирай, по рукам. -Держи 80 рублей. Как сказал. - А путник ты хороший и слово твоё два ведра стоит. Так сказал и слез с коня.
    Я в седло и друга перекинул, только что и успел. Комиссары в деревню въехали. Цыган кричит: - Только чтоб нас не взяли, понял?! Достал револьвер и рукой махнул. Друга спереди посадил, поводьями к себе прижал. Ничего, покатаемся. А патронов нема. Четыре штуки немец продал. И так погнали вывозить за цыгана коня, за Россию меня, за свободу друга. Гоним в галоп. Цыган только и крикнул: К реке иди, вглубь леса, там переправи!". А на Руси как говорили: "Цыган направит, не ошибёшься!".
    Глянул лес кругом, река как быстрянка по характеру воды. Ил внизу. ноги полметра ныряют. Глубоко, плыть надо. Холод поздний октябрь. Ушли по тропе. Откуда не возьмись, с другой стороны, еще стреляют, то ли преступников каких разбойных засекли. Орут: "кража, кража, тать. Но не на меня. Конь это воровство открытое, а там кража. Дом у боярыни почистили." Ну закрывай Россия матушка. Другу шепчу: поплывешь.  Он: сдурел.! -А под пули? Справа коряга, течение в ту сторону сносит, сориентируешься, только плыви прямо, как-будто удираешь. И с коня сбросил в воду. И стою смотрю за кустом,  револьвер наготове. Полпути проплыл, ах какой он пловец, рысь в воде!  Кричит: где? Я говорю: в Бороде. Поплыви, ясень! Ясень по берегу рос. Коряги из него. В бороде я уже пока пол Европы прошел, оброс. Ни ножа, ни маковой росинки. Доплыл укололся. Я ору: Твоя! Он как схватится как за меня и орёт. Мама! Я говорю: веси. Он болтыхается, коряга скользкая. Я боты скинул револьвер в правую руку выше себя и поплыл. Конь на берегу. Комиссары мечутся, стреляют и те и другие, понять не могут, что происходит. Ну я Чапая включил. Кольт в зубы и за дружка хвать. А Богу сжав зубы кричу дай встать. А под ногой справа берег. Вылезли, взвалил на себя. Кольт ему за верёвочный пояс заткнул и ушли. А да, про коня. Игривый рыжик за нами поплыл. От выстрелов испугалась. Я её хотел привязать, да она телом нас закрыла. И приняла три пули, милая. А слёзы я тогда первый раз глядела лошадиные в воде. Всем крупом легла в глубину. Кричала я тебе служить буду. Бедняжка нежная...Дождь влил ливень проливной. В воде лёд, на небе лёд. Капли крупные, а не видно. Стеной льёт и я рад.
    Ну так и пошли, вглубь леса ушли и в этот момент вора поймали. Всё одно к одному, Россия меня спрячет. Как ребята говорили... Я братку с рук взял, на спину пересадил. Кушак с поясом связал и привязал его. Ушли. На ноги смотреть не стал. Что в лесу, в тайге. Знаете? Шишки да иголки. Ну осенью прохладно. Идём, чувствую подмерзаю. А да, вода ледяная, только вспомнил. Мой проснулся, кричит: Сними меня. Дышать больно. Я повалил его на землю кушак еле развязал. Сижу ноги разглядываю. Три огромных мозоля во всю ступню. И на второй лапе два, один проткнут. Думаю, ну нагулялся я. Птица играет. Друг: гляди! Голову поднял, да это птичка. А вправо метров 5 избушка. Ну встал я. Лишь бы говорю ни бабья еговая! Пошли, я его на ручки, как малого. Благо руки отдохнули, пока я сучья ломал перед собой. Царапаны только.
    Положил его: полежи говорю. -Чего ты? -Дом. -Да заноси и клади меня. -Чу. Жди. Проверю. Ну и, под ругательства с окриками здесь нет волков, пошел. Друг руками глаза закрыл: Они меня нюхают. -Спокойно, никого здесь нет. Зашел, мужичий порядок. Ну дай бог. Развернулся и бегом к нему. Чтобы судорога не пробила надо хватать в охапку. А сколько он не жрал? Извините. Месяц - три недели без каши в больнице. Кончилось у них продовольствие и чай. Про сахар молчим. И я две недели пёхом по Европе мяч гонял, чтобы не сдуреть. И 12 дней выходили, выезжали, убегали, удирали. Пять дней по лесу одному толкались. В ночь спали. На ночь начихались, накашлялиь, я дружке нос натёр. Даже насморк нас не взял насмеялись и уснули под утро. Спали то на одном боку в приписку, то на другом. Армейская закалка. Пять подстилок сменил. Ветки мягкие после дождя сушились. На следущий день с игроками с хвоей мешал. Потом опилки в лесу пара деревьев выделена была. Потом в земле углубление делал и загородку, чтобы волки не лезли, метр отступал от края, брата переносил. Волки не выли? Выли волки. Я его прижму и спим. А патрона два осталось. Он мне, стрельни. Я пистолет достал и во тьме помотал: Врёшь, не возьмешь. Ты волк, а я один Россию вывозил. Чтобы ты на меня не палкал(палки жрал голодный около нас)! Тут, иди с миром! Я стрелять патроны не буду. Их два осталось, а волков целая стая. И тут вожак протрубил отступать и они ушли всем миром. Я друга поцеловал в щеку, говорю: "не бойся они смазки испугались!" Один холостой я в лошадь стрельнул, когда переправлялись. А Господь не дал убить русскую душу.
   Зашли в дом, дружка положил. Стол печь. Стул раскладной. Ни свечи огарка. Накрыл друга соломой, сам выскочил дрова нарубить. Благо топор мне оставил. И у печи щепочки для розжига. Интересный рыбачий топор. Из ножа в древко воткнут. Ну я сучья потоньше им всё-таки нарезал.
    Продолжение следует.