Рядом, вместе...

«Рядом, вместе...»

Начатое было (13.01) продолжение по «Перевалу» всё отодвигается.
Вот, уже и 4 стишка в Отодвиг просочились. Правда, последний («Страшилка») – точно, в Тему. Да, где-то, и под самый дых. Но без должного комментария там не всё высвечивается.
А сегодня решил откликнуться на Валино «Во мгле». Выставлено оно вчера вечером (15.01, 17:14). И глянул я его сразу.
Зацепило. Но... Решил чуть затаиться.
А утром уже не удержался.
Сначала – текст Вали. Под картинкой с цветущим древом (магнолией?!).

Господи, путь наш меж камней и терний
Путь наш во мраке...
Ты, свет невечерний, нас осияй
(А. С. Хомяков)
----------------------------

Опять в баталиях с собою
Во мгле брожу.
На поле брани, зла и боли
Ищу межу

Среди чужих европ и азий –
Свою, одну.
Но всех как будто кто-то сглазил:
Идём ко дну,

Вооружившись правдой ложной
Былых побед:
«Всё невозможное – возможно!»,
Бежим от бед

Моголами чужих монголий
Сквозь воздух-яд,
Прощаясь с запахом магнолий,
Из рая – в ад.

Отчаянны, непобедимы,
Пусть в правде – ложь.
И вновь с собою поединок.
Сомненья сплошь...

Во что ты веришь, презирая
Себя и всех
За то, что изгнаны из рая,
За то, что грех

На нас лежит? И нет покоя
От маеты.
А где-то море. Шум прибоя.
Цветы... Мечты...

Хомяков (в эпиграфе). «Вечерняя песнь» (в музыку Танеева).
И – Блок... Россия Блока. В смыслы. В интонацию...
---------------------------------
Два дня (17-18.01) мы с Наташкой тусили в Минске.
Опера Доницетти («Любовный напиток») – комическая. То бишь – забавная. Но – со знаменитой арией (романсом) Неморино. «Una furtiva lagrima» (Одна слезинка украдкой, или – Потаённая слеза).
Нормально! Все старались. Так – классика.
Пусть Гаэтано был и не так крут, как Россини или Беллини. А затем, вестимо, и Верди.
Старались и мы. При всей забавности действа, к его началу здорово подуставшие. Ибо – не выспались, а после набегались с Димкой и Алесей по «квартирным делам». В мороз и скользоту.
В перерыве между двумя забегами передохнули в «американском баре». С бургерами и пивом.
Однако недосып слегка нас, уже в опере, поджимал. А ещё не покидало волнение, чтобы успеть на маршрутку, на которой предстояло добираться до Берёзового Гая к Свете и Юре.
Всё сложилось. Успели. К 22.00 восседали уже за гостеприимным столом. Вчетвером (Мишка снова куда-то улизнул).
Восседали дружно. Обильно. Угомонились к половине третьего.
А на следующий день снова пересеклись с детьми и отчалили (в 15.15) восвояси. В 19.00 были уже дома.
По ходу (что у Светы, что у наших) я перехватил новости с первого дня Австралиен open и кое-что ещё.
И уже сегодня (утро, понедельник) в перемеш(ж)ку с теннисом, снова настраиваюсь на свои камлания.
-------------------------------
Плачь, сердце, плачь...
С Блоком (моим!) Валя замешала круто! – В обыгрыш с нашими «ложными правдами» и «пирровыми победами». И здесь мы с ней – вполне солидарны. 
А «на пару» с Сан Санычем у меня только к концу 2019-го набегало аж 43. После я уже так не частил, но что-то ещё должно найтись. Пусть Бродский (с тем «больничьем») Блока на этом поприще («я и классики») и переиграл. Зато так (и близко!) не пелся.
Даже интересно, что там «после» от меня А. Б. перепало?! Отдельно не собирал. А из тех («прежних») завершающим было такое

Духанщик славится товаром.
Девятой ротой – шурави.
В наш век бездумного пиара
не место клятвам на крови.
Смотрю на мир глазами волка.
Зову любимую вотще.
Луны ущербная заколка
на синем плещется плаще.
В минуты нежности суровой,
когда громят по всем фронтам,
срывая ветхие оковы,
швыряю сердце в трамонтан.
На ветер яростный и хлёсткий.
Под ноги жуткой черноте…

А где-то в Питере мой тёзка –
легко с Поэтом тет-а-тет.
(Питерцу Гоголицину, почти соседу поэта Блока, 2-3.10.2019)

Обыкновенно («на пару») так и слагалось. К нам (я и Блок) пристраивался кто-то ещё. По сайту, или – по жизни.
Наташка... А – и Наташа Перстнева. И Валя, конечно.
Не исключаю, что под это («Во мгле») она тоже припомнила первое «между нами». От 1-го мая 2018-го.
Сан Саныч в наше знакомство «крестником» тогда и подвернулся.
«Ностальгическое».

Сумерки, сумерки вешние,
Хладные волны у ног,
В сердце – надежды нездешние,
Волны бегут на песок.
Отзвуки, песня далекая,
Но различить – не могу.
Плачет душа одинокая
Там, на другом берегу.
Тайна ль моя совершается,
Ты ли зовешь вдалеке?
Лодка ныряет, качается,
Что-то бежит по реке.
В сердце – надежды нездешние,
Кто-то навстречу – бегу...
Отблески, сумерки вешние,
Клики на том берегу.
(А. Блок)
--------------------------------

Сумерки. Сумерки лёгкие.
Выйду от сада к реке.
Всполохи, будто далёкие.
Будто из древних легенд.
Призраки канувшей юности
В бликах вечерней зари.
Дрогнуло сердце угрюмое.
Сбросило ветхий парик.
Думы нахлынули грешные.
Вот бы и мне
– по волне!
Сумерки. Лёгкие. Вешние.
Клики на той стороне.
(1.05.2018)

PS:
На стих В. Щугоревой:

Сумерки. Легкие. Вешние.
Крадучись, садом бредут.
Мне ль их пристало выслеживать
В белом, мятежном саду?
Мне ли под пологом вечера
Дум рассыпать острова?
Стынут, светлы и доверчивы,
В хмурых ладонях слова.
Пахнут бродяжно, неистово
Ландышем терпким, как май,
И прошлогодними листьям
Улицы, скверы, дома.
Как же не быть опрометчивой,
Как же «люблю» не сказать,
Если под пологом вечера
Робко волнуется сад...

«Сумерки» Блока я тоже пропевал, пусть и не так яро (а и недурно!), как некоторые другие.
А и у Вали с Сан Санычем не раз заводилось. В те же «Сумерки», например – «У реки».

Вечер. Вода и камыш.
Стелется белый туман.
Небо. Безлуние. Тишь.
Сон или самообман?
Песня плывёт над рекой,
сердце сжимая в груди.
Вечер. Костёр и покой.
Что там, скажи, впереди?
Птица устало летит.
Песня вдали словно плач.
Кто в мою душу глядит –
ангел иль беглый палач?
Мне все равно – ну и пусть –
жизнь или смерть у руки...
Вечер. Забвенье и грусть,
да на реке огоньки...

Так и из тех моих (начиная ещё с 2011-го), в переклик уже с Валиным нынешним, к Блоку не одно сыщется. При том, что не сговаривались!

За верность старинному чину,
Под музыку этих стихов,
До самой, до смертной кончины,
При самом раскладе лихом,
В любую пургу-непогоду,
В угаре, в дурманном чаду,
Хлебать кипячёную воду,
Меняя Москву на Читу.
И Люди, и Звери, и Боги –
Плавильный тунгусский котёл…
Мы – скифы, «прозревшие» в Блоке.
Мы снова куда-то бредём.
Пророки подземной Агарты.
Барона безумного бред.
Всё те же краплёные карты
В проигранной кем-то игре.
(Евразийцы, 29.11.2015)

Более – чем!
А ещё и с Агартой.
Пусть она (Агартхи), скорее, где-то в Тибете (или – в Гималаях), но в мою тяжбу с «Перевалом», под то (в сон) «Арго»...
А и у Вали – «блоково настроение» не только «мглой» откликнулось. Здесь и теперь.
Несколькими днями раньше было «Россия. Ночь. Метель»...
Кто из нас то «аптечное» (с фонарями) не подбирал!? Я – точно, не единожды.

Ночь, сквозной подъезд с аптекой,
Слюдяные фонари.
Раз ступивши в эту реку,
Сколько ты не говори,
Безнадёжней, чем у Блока,
Жизни чушь не растолочь.
Нет точнее эпилога:
Фонари, аптека, ночь.
Склад дурацких экивоков.
Расфасовка суеты.
Свет давно погасших окон.
Разведённые мосты.
(31.01.2015)

А Валя, в своём «ночном» (с пушкинской «метелью»), безнадёгу Блока укрощала

Россия. Ночь. Метель. А белоснежный голубь
летит сквозь облака, роняя серебро
в земной родник Любви, в Божественную прорубь,
где очищенья Свет, Спасенье и Добро...

А вот, Вале – с «балаганчиковым-клюквенным». Не без Сан Саныча

Мир кукольный…
                Иголки-уголки.
Здесь так легко до смерти уколоться.
В дивизии сливаются полки.
В пучину превращаются болотца.
Проклюнулось! – 
                Заклятием в крови.
Не клюквой –
                Волхвованием заката.
Заёмный труд. Анархия солдата…
Погодь чуток! Оставь.
                Не торопи…
Ночная боль немых колоколов.
Осыпалась.
                Растаяла.
                Погасла.
Котёнок слижет пролитое масло.
И вынесут за скобки эпилог.
(К Эпилогу, 14.05.2019)
PS:
На стих В. Щугоревой «Эпилог»:

Время уснуло, свернувшись котёнком у ног.
Так поутру засыпают в плену у продрогших бессонниц.
Милый мой друг, я должна дописать эпилог.
Пусть он начнётся набатом разбуженных звонниц.
В час, когда робко зажжётся лампадою солнца заря,
дрогнет душа и потянется вслед за лучами.
Колоколами в рассветных руках звонаря
в небе растают усталые звуки печали.
Всё, что томило и жгло в непроглядной ночи,
канет в былое в заоблачной, призрачной выси.
Тот, у кого от небесного царства ключи,
молча обнимет, прочтя мои чувства и мысли.
Будет струиться мелодией тихой река,
облаком-лодкой вдали растворится мгновенье.
Время исчезнет. Прошу тебя, не предрекай
завтрашний день и весны соловьиное пенье.
Памяти пепел. Досадно горит уголёк
глупой надежды на встречу. Не страшно. Не больно.
Милый мой друг, я спешу дописать эпилог –
в час тишины жизнь угаснет, как звон колокольный...

А уже «после» (после 2019-го)... С Блоком.
Наташе Перстневой. К её «Мессе». Редкоглагольное.

Югенд. Юности возмездье.
Между Ибсеном и Блоком.
Пахнет ладаном и медью.
Чёрной мессы поволока.
От Охотника до Волка
Семь саженей расстоянье.
Вместо свадьбы лишь помолвка.
Вместо Деппа – Мастроянни.
Югенд. Рядом Юнна Мориц.
Что-то с верою и честью.
Шон Маклауд. Новый Горец.
А(н)дский Кондор. Ангел мести.
Мир Полудня. Арестович.
Мы – не люди. Метагомы.
Кто из нас кого крестовей?
Чьи – апостолы и гномы?!
Братья Гримм. Роман Полански.
Белоснежка с Елисеем.
Табор в небо – по-цыгански.
Пожинаем то, что сеем.
(Путь (переклик) масок. Не Леви-Стросс, 2.07.2022)

Ну, в этом – кого только я не приплёл...
С Блоком и «мессой» Н. П. и до того бывало

Между Музыкой и Словом –
ветер, ветер, ветер…
За кромешностью излома –
Лик, как будто светел.
Пляшет коник. Нет –
двойник!
Между тьмой и светом.
На глазах темнеет лик.
В ад летит комета...
За стеной играет Бах.
Месса в си миноре.
Синей лентой на губах.
Плахой на агоре.
Слово выцветет в Закон.
На бумагу ляжет.
Пляшет конь под седоком.
Пляшет, пляшет, пляшет…
(Боком, боком – рядом с Блоком, 7.04.2019)

А Блоку перепадать продолжало. Из года в год.
Вот – «Перекляч». Тане Важновой.

Запах осени и дыма.
Бунт у стен монастыря.
Что у нас по части Крыма?!
Ждут ли доброго Царя?
Век, однако, Двадцать Первый.
Та же осень. Без чумы.
Дамы, барышни и стервы
Рыщут в поисках сурьмы.
От готической подводки
Остраняются глаза.
Станут вдовами молодки.
Окровянится буза.
У Донского за Некрополь
Начинается разбор.
Спорят бывшие холопы,
Кто из них покруче вор.
Осень плат одела пёстрый.
Что Нескучный?!
Чай, зачах?!
А тогда… Поход за Днестр.
Усмиренье Пугача.
А потом: Даёшь, Очаков!..
– Золотые времена!

Будто злая опечатка
Новой сволочи война.
То ж печали не о хлебе.
С нами Бог! Никто на ны…
Та же Осень. Те же хляби
Разверзаются темны.
(20-21.09.2023)

Даже в этом парой мест (не желая того) попал в «Россию» Блока.
Правда, когда заточал «плат», да ещё «пёстрый» – чуял (подлец!), что попадаю.
А как я (когда-то) любил Сан Саныча петь! И – как раз то, что на площадках не пелось...

Опять, как в годы золотые,
Три стёртых треплются шлеи,
И вязнут спицы росписные
В расхлябанные колеи...
Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые, –
Как слёзы первыя любви!
Тебя жалеть я не умею,
И крест свой бережно несу...
Какому хочешь чародею
Отдай разбойную красу!
Пускай заманит и обманет, –
Не пропадешь, не сгинешь ты,
И лишь забота затуманит
Твои прекрасные черты...
Ну, что ж? Одной заботой боле –
Одной слезой река шумней,
А ты всё та же – лес, да поле,
Да плат узорный до бровей...
И невозможное возможно,
Дорога долгая легка,
Когда блеснет в дали дорожной
Мгновенный взор из-под платка,
Когда звенит тоской острожной
Глухая песня ямщика!..

И невозможное – возможно... Ну, да, Ну, да...
В общем, «моё (наше) с Блоком» отнюдь не оскудевало. Где – как бы мельком, а где и основательно. И на приличный сборник потянуло бы.
А и в разное настроение.
Но как я его (Сан Саныча) любил петь!..
Чертя за кругом плавный круг...

(16)19.01.2026