Аромат любимой женщины

Сонет 1
Твой аромат — как отзвук тихой страсти,
Что в келье памяти звучит неспешно.
Не передать ни прозой, ни во власти
Того зеркально-зыбкого, что грешно

Найти в словах. Он — эхо поцелуя,
Что на губах растаял, неявлён.
Он — отблеск на воде, меня волнуя,
В часы, когда весь мир уж отстранён.

Но в этой тишине, в ночном просторе,
Где времени теряется исток,
Вдруг слышен шёпот: капля на заре,
И горький вкус во рту... как будто сок

Полыни. И уже иным желаньем
В нём соль морей и дым костра.

Сонет 2
В нём соль морей и горький дым костра.
Язык запомнил привкус твой, как соль,
А в волосах — и пыль, и жар костра,
Что ветер не развеял вдоль.

И снова в уши шёпот набегает,
Как шум прибоя в раковинах спящих.
И сердце, будто уголь, замирает,
В груди горячей вспыхнув и таящих...

Но в этих искрах, что едва горят,
Уже не соль в губах, а власть полыни,
Таится флёр иной, что вдаль манят,
И с ветром из далёких стран приплыли...

Вся плоть горит, томясь безмерной страстью.
Он — пряность стран, где не бывал я, властью...

Сонет 3
Он — пряность стран, где не бывал я, властью
Меня ведёт сквозь призрачные страны.
Мой разум пьёт её с хмельною сластью,
Как сон, в котором нет ни дня, ни раны.

И возникают из лазурной мглы
Высоких башен сумрак и прохлада,
В их глубине немые есть углы
Где дремлют все благоуханья сада.

Но ветер с гор, незримый и косматый,
Вдруг шевельнёт листвою в том саду.
И аромат, густой, как мёд, богатый,
К её порогу шепчет: «Приведу…»

Не для покоя, не для новых благ,
Зовёт в дорогу, будто древле браг.

Сонет 4
Зовёт в дорогу, будто древле браг,
Сквозь ночь, где звёзды — фимиам на чашах.
Её дыхание — мой тайный маг,
Ведёт тропой, что тонет в лунных чащах.

Он слышит то, чего не слышит ухо:
Как шелестят осколки тёплой тьмы.
И превращает в звон, что было глухо,
Вмещая одиночества струны.

И в такт ему за дальним поворотом
Мерцает звёзд холодных рой.
Одна — ярчей — горит особым счётом,
Как будто выжжена твоей рукой.

Её дыханье полно в горных тучах —
То ветер с альп, где тает снег на кручах.

Сонет 5
То ветер с альп, где тает снег на кручах,
Касается, как ты, моих висков.
И льётся вниз, как свет в высоких лучах,
Что помнится меж жарких облаков.

Он обжигает, как прикосновенье
Того, что навсегда нельзя вернуть.
Но в этой боли — свежее биенье,
В тоску, что позволяет заглянуть.

И в пустоту, я устремляя взор,
Увижу комнату, где вечер застывал.
И в складках платья — призрачный узор,
Там силуэт в окне не исчезал.

И из всего, что сохранили грёзы,
То запах кожи, книг и старой розы…

Сонет 6
То запах кожи, книг и старой розы…
В нём переплёт хранит изгиб ладоней,
И буквы — слёзы давнишней угрозы,
Что каплей застывают на ступенях.

Он красит воздух в цвет забытых снов,
Где каждый вдох — обман и отраженье.
И в нём стирается черта основ
Меж вымыслом и тлением мгновенья.

И вижу я в окне, что стало тусклым,
Свой лик и отраженье двух миров.
Рука коснётся — и в стекле послушном
Растает всё, как сон, в потоке слов.

И только аромат, презрев все стужи,
Как шёлк, скользит по необъятным лужам.

Сонет 7
Как шёлк, скользит по необъятным лужам,
Её незримый шлейф в ночи осенней.
И в каждом отражении фонарных кружев
Мелькает и дробится образ тени.

А по аллее, где пуста скамья,
Плывёт туман, как призрак белой пряжи.
И ветер гонит, шелестя, струя
Из листьев жёлтых прошлые пассажи.

И кажется, сейчас сойдут все краски
И боль, и ложь, что наросла, как ржавь.
Оставив лишь сияние и ласки
Её присутствия… представь.

И вот они, вселенские те слёзы —
Дождя ночного, что смывает грёзы.

Сонет 8
Дождя ночного, что смывает грёзы,
Поток, что красит мир в свой серый цвет.
Он не щадит ни вымыслов, ни позы,
Стирая в пыль былой любви предмет.

Исчезли очертанья и приметы,
Расплылся смысл у каждой из вещей.
Лишь мокрый блеск на глади без ответа
Да запах меди в воздухе свежей.

И кажется, сама земля дышать
Решила полной грудью, без обмана.
И в этом вздохе — дикая усталость,
И феромон, что в образе дурмана.

И так мне хочется вкусить того глотка —
В нём феромоны дикого цветка.

Сонет 9
В нём феромоны дикого цветка,
От коих разум меркнет и слабеет.
В груди — пожар от лепестка,
И мир, как плод, сжимается и млеет.

И ноги стали ватными от яда,
А в голове — тяжёлый, тёплый свинц.
И падаю я в запах, будто в пламя,
Где нет ни дна, ни верха, ни границ.

О, этот яд, что слаще мёда втрое!
Он убивает, но дарует силы.
Где всё смешалось во святое,
И в этом взрыве — пульс и жилы.

И это всё, чем кожу обжигали,
Что мёд и яд в единый сплав сливали.

Сонет 10
Что мёд и яд в единый сплав сливали,
Его цвет — медный с отсветом позолоты.
Вкус безраздельной, сладкой той печали,
А вес — как совесть, отягощал пустоты.

И этим сплавом, раскалённым, рдяным,
На плоти времени выжгли письмена.
Их не сотрёт ни ветер, ни туманный
Прилив волны, которая слышна.

И этот звук, что слышен и поныне,
Как эхо тех, погибших и святых,
Не замолчит на самом дне пустыни,
Где спит в песках лазурный рой живых.

Так было, есть и будет сквозь века —
Он — на песке нагретом волн строка.

Сонет 11
Он — на песке нагретом волн строка,
Минутный почерк той, что вечно тайна.
Исчезнет след, но не изящно-тонкая рука,
Чья амбра так нежна необычайна.

Её частицы, солнцем раскалённые,
Садились на ресницы и ладони.
И в кожу, в плоть, в те дни, в года влюблённые
Врывались не спрося в свои погони.

И стали частью крови, частью ткани,
Моей основой, внутренним законом.
И нет уже границ, ни «я», ни «вами»,
Лишь этот шрам, что надрывался звоном.

Таков закон, которым награждали —
Что солнцем в кожу мне навек вписали.

Сонет 12
Что солнцем в кожу мне навек вписали —
Тот знак руки стал символом познания.
И нет страшней, и нет желанней дали,
Чем быть листом для вашего писания.

И в этой правде — простота и важность,
Что не нуждается ни в чьей защите.
В ней места нет, не суетна вальяжность,
Она в крови — вы не зовите, не ищите.

Пусть рушатся все замки из песка,
И тают, как мираж, твои владенья.
Там будет только шёпот у виска —
Незыблемая суть её творения.

Но этот шёпот станет символом живого —
Когда ж рассыплет ветер прах былого…

Сонет 13
Когда ж рассыплет ветер прах былого,
И плоть времён сотрёт с лица земли —
И сорван будет лепесток цветка лихого,
Останется лишь аромат моей любви.

Он не внутри вселенной, он везде,
Как формула, что правит мирозданьем.
Он — тишина на пепле и в звезде,
И отзвук, ставший первым упованьем.

И для меня, средь этой вечной шири,
Он — не стихия, а завет иной.
Он тот язык, на коем нет потери,
И та последняя стезя, что за тобой.

В ней — квинтэссенция была и есть нова;…
Лишь этот запах — доказательство слова.

Сонет 14
Лишь этот запах — доказательство слова,
Что были сказаны меж нами где-то.
Не на бумаге, а на теле света
Лежит, наложенное свыше вето.

Всё прочее — лишь прах, что ветер гонит,
Лишь тень, что пала на мои глаза.
Но это — суть, что в воздухе не тонет,
Единственный завет, что не сотрёт гроза.

И круг замкнулся. В нём — вся повесть эта.
И аромат, что был мечтою и клеймом,
Теперь зовёт, как отзвуки рассвета,
И станет самым прочнейшим звеном.

И нет иного смысла, нет и власти —
Твой аромат — как отзвук тихой страсти…

МАГИСТРАЛ
Твой аромат — как отзвук тихой страсти…
В нём соль морей и горький дым костра.
Он — пряность стран, где не бывал я, властью
Зовёт в дорогу, будто древле браг.

То ветер с альп, где тает снег на кручах,
То запах кожи, книг и старой розы…
Как шёлк, скользит по необъятным лужам
Дождя ночного, что смывает грёзы.

В нём феромоны дикого цветка,
Что мёд и яд в единый сплав сливали.
Он — на песке нагретом волн строка,
Что солнцем в кожу мне навек вписали.

Когда ж рассыплет ветер прах былого,
Лишь этот запах — доказательство слова