Февраль исходит слепотой и мелом

Февраль исходит слепотой и мелом,
Сутулятся столбы в его дыму.
Как будто мир расчерчен чёрно- белым.
Написан и оставлен на зиму.

Взахлёб, метелью, в приступе удушья,
Он слепит стёкла и стучит в засов,
И заметает просеки и души
Под монотонный вой своих басов.

И в этой круговерти полусонной,
Где вьюга пишет повесть наяву,
Почти не верится, что мир спасённый
Увидит снова неба синеву.

Но вдруг на миг, сквозь снежную завесу,
Проглянет луч, пронзителен и хил,
Как будто кто-то там, за гранью леса,
О марте невзначай заговорил.

Когда ж метель замрёт последним стоном,
И рухнет спать у стынущих оград,
Послышится, как с крыши метрономом
Срывается в капели водопад.

И этот звук, как клятва, как примета,
Как вздох земли, очнувшейся от сна,
Напомнит вдруг, что все же будет лето,
И что предтечей послана весна.

Когда же жизнь, как кадр из негатива,
Проступит снова после забытья,
Тогда и я, увидев перспективу,
Начну главу с апрельского ручья.