Великий инквизитор
В тщеславном громком торжестве
И злопыхательном бессилье
Сверкали аутодафе
На главной площади Севильи.
Старик высокий и худой,
С лицом иссохшим тихо бредил,
Он головой своей седой
Пред чернью был за всё в ответе.
Он превратил вино в оцет:
Толпа ждала чудес от власти,
Меняя Истину на хлеб,
Свободу – на земное счастье.
Суровый, мрачный кардинал,
Что жил для "вящей славы Божьей",
Давно уж от людей устал
И путь свой долгий подытожил.
В какой-то судьбоносный миг
Ему пригрезился Спаситель:
Он шёл, народ пред Ним поник,
Дрожал прославленный правитель.
Пропала сила убеждать...
Лишь остаётся в аритмии
Глазами впалыми взирать
На лик Небесного Мессии.
Бог всё страдает и молчит.
А кардинал, в земной рай веря,
Боится, что не устоит
Его "великая идея".
В помпезных аутодафе
Толпа желала новых казней.
На грандиозном торжестве
Авторитет держался власти.
Старик до Страшного Суда
Вдруг оправдаться попытался,
Но на молчащего Христа
Так сердцем и не отозвался:
«Я накормил людей живых,
А Ты их мучил Своим Словом,
Ты поднимал с одра больных,
Но я их обеспечил кровом…»
У кардинала на груди
Крест золотой переливался…
«Ступай и впредь не приходи!» –
С бескровных уст вердикт сорвался.
24 августа 2024
Свидетельство о публикации №126011808946