Граф Хвостов

Благонамеренный аргонавт, или Попаданец в своём времени - граф Хвостов

Поэтическое предисловие, сочинённое автором в подражание манере героя сего повествования:
О вы, что в будущем живёте,
Чьи мысли в Интернете блуждают,
Прочтите повесть сию – и обрящете
Пример, как век свой можно опоздать,
И, в почёте, чинах и довольстве пребывая,
В своей эпохе вечным попаданцем оставаться.

Итак персона, прибывшая из ниоткуда в самое сердце системы

Вообразите себе молодого человека благородного происхождения, получившего наилучшее по меркам екатерининской эпохи образование: пансион, Московский университет, даже краткое пребывание в Страсбургском университете.
Он служит в самом престижном Преображенском полку, а затем при Сенате.
Он женится на племяннице самого Суворова. Карьера его идёт в гору: камер-юнкер, обер-прокурор Сената и Святейшего Синода, сенатор, действительный тайный советник.
В 1799 году он и вовсе удостаивается титула графа Сардинского королевства, подтверждённого в России.

Казалось бы, идеальный жизненный путь сановника имперской формации. Но в этой безупречной биографии чувствуется некий сбой, странный программный баг.
Это ощущение, будто персонаж усвоил все внешние правила игры, но не получил доступа к её внутреннему, творческому коду. Как если бы современный человек, вызубрив учебник по дворцовому этикету и фортификации XVIII века, успешно интегрировался в высший свет, но душой продолжал тосковать по вай-фаю и смартфону.
Граф Дмитрий Иванович Хвостов был таким «попаданцем» в мир высокой словесности.
Он прибыл в поэзию со всей формальной легитимностью (член Императорской Российской академии, почётный член Академии наук), но его внутренние часы, судя по всему, застряли где-то между одописцем Ломоносовым и ранним классицизмом, в то время как литературная реальность вокруг него стремительно менялась.

Ключевые хроносдвиги в биографии графа Хвостова:

· Литературный вектор: Упорно творил в архаичном классицизме в эпоху расцвета романтизма и Пушкина.

· Социальный вектор: Обладал высокими чинами и связями, но стал объектом всеобщих насмешек в литературной среде.

· Экономический вектор: Был богатым аристократом, но целое состояние потратил на издание и распространение своих книг.

· Коммуникационный вектор: Страстно желал признания современников, но обращался к ним на непонятном им поэтическом языке.

Парадоксы существования в неправильном культурном слое

Жизнь графа Хвостова – это череда плодотворнейших противоречий, порождённых хронологическим диссонансом.

Парадокс продуктивности и неприятия. Граф был невероятно плодовит и издал при жизни четыре полных собрания сочинений (от четырёх до семи томов).
Однако рынок отторгал его продукт: книги почти не расходились, и автору приходилось самому их скупать, чтобы рассылать всем и каждому – от митрополитов до прусского короля.
Это типичная проблема попаданца: он производит тонны контента по стандартам исчезнувшей цивилизации, но аудитория нового времени лишь пожимает плечами.
Даже его филологические изыскания для академического словаря, по свидетельствам, были столь же неудачны, как и стихи.

Парадокс осмеяния и добродетели. В 1820-е годы Хвостов стал «популярной мишенью для насмешек» и «адресатом многочисленных эпиграмм».
Его имя стало нарицательным для графомана. Но здесь возникает жутковатый для его гонителей сбой: объект травли, по всеобщему признанию, был человеком редкой душевной доброты, скромности и отзывчивости.
Он никогда не мстил недоброжелателям и активно помогал молодым литераторам, невзирая на их эстетические взгляды.
Своим «хвостивизмом» (так в свете прозвали исходящее от него и его супруги легендарное зловоние) он отравлял воздух в гостиных, но не отношения в литературной среде.
Это противоречие сбивало с толку всех: как можно так бездарно писать и при этом быть столь безупречно хорошим человеком?

Парадокс защитника и антипода.
Апогеем иронической судьбы стала его поздняя связь с Александром Пушкиным.
Исследователи говорят о них как о «гениальных антиподах», «поэте и антипоэте».
Но в 1831 году граф Хвостов, прочтя пушкинских «Клеветников России», взял под защиту… самого Пушкина!
Он отправил ему восторженное послание и сопроводительное письмо, в котором, «как старец, близкий к могиле», наставлял гения: «Не бойтесь и верьте, что творения ваши и мои будут оценены… грядущим потомством».
Вообразите эту картину: величайший поэт эпохи получает покровительственное письмо от её главного антипоэта, который ставит их творения на одну полку в ожидании суда потомков.
Это квинтэссенция трагикомического положения попаданца: он искренне считает, что прибыл из центра культурной вселенной, и пытается наставлять местных аборигенов, не подозревая, что говорит на мёртвом языке.

Последствия хрононесовпадения: между Сциллой берёзок и Харибдой насмешек.

Каковы же были последствия этого перманентного пребывания «не в своей тарелке» времени?

· Для него самого: Потрачены состояние, энергия и репутация на проект, обречённый на современное неузнавание. Он уподобился Сизифу русской поэзии, обречённому вечно катить в гору тяжёлый камень своих неуклюжих стихов, который тут же скатывался вниз под хохот окружающих. Его утешением была лишь вера в потомство, которое «об нас изречёт настоящую критику правду».

· Для современников: Он стал необходимым элементом культурного ландшафта – удобной анти-иконой, «Лжедмитрием русской поэзии». Его фигура позволяла молодой литературе очертить свои границы, почувствовать своё превосходство и остроумие в эпиграммах. Он был живым доказательством того, как не надо писать.

· Для истории культуры: Ирония судьбы здесь достигла космических масштабов. Желая славы великого поэта, граф Хвостов её добился, но слава обрела форму, которую он не мог предвидеть.
Он не стал вторым Державиным, но превратился в уникальный культурный феномен: вечного литературного лузера, чьё имя, однако, знают все, кто изучает пушкинскую эпоху.
Его тщательно собираемые материалы для словаря писателей и издание журнала «Друг просвещения» принесли больше реальной пользы, чем все его оды.
Даже его поэтические новации – воспевание берёзок как символа Родины и героизация Ивана Сусанина – были подхвачены другими и вошли в канон, забыв об источнике. Попаданец бессознательно сеял зёрна, которые прорастали уже в чуждой ему почве.

Вечный странник в саду российской словесности

Таким образом, граф Дмитрий Хвостов представляет собой редчайший тип исторического персонажа – «стабильного попаданца».
Он не перемещался сквозь века физически, но его эстетическое сознание, его творческий дух навсегда поселились в параллельной реальности устаревших канонов.
Его история – это ироническая притча о фатальном несовпадении внутреннего времени личности и внешнего времени эпохи.
Он доказал, что можно быть образцовым сановником, добряком, трудоголиком и при этом вечным чужим в главном для себя деле.
Он служит предостережением всем, кто, увлёкшись прекрасным прошлым, рискует опоздать на поезд настоящего, и одновременно – невольным утешением: даже самая нелепая и осмеянная страсть к искусству может, пройдя через горнило времени, отлить твоё имя в истории.
Пусть и как предостерегающую табличку: «Осторожно! Поэтический анахронизм. Не повторять».



Благодарю за понимание! Заглядывайте ещё! Подписывайтесь! Лайкайте! Репостуйте! Берегите себя! Не всё потеряно!

Сбор здесь, на сём канале попаданцы - это другое, прям и здесь и сейчас обязательно, пока не забыли, подпишитесь, толи ещё будет...

https://vk.com/public_ant_hag