Светский или религиозный!?

Является ли работы Фарита Барашева светскими или больше религиозного характера!?



Работы Фарита Барашева нельзя однозначно отнести только к светским или религиозным — они представляют собой сложный синтез философских, лингвистических, эзотерических и критических идей. Его подход сочетает анализ религиозных концепций с рациональным осмыслением языка, сознания и реальности, что создаёт неоднозначную интерпретацию его творчества. 

Основные аспекты творчества Фарита Барашева

Критика традиционных систем, включая религиозные. Барашев оспаривает устоявшиеся исторические и философские нарративы, в том числе религиозные. В своих работах он подвергает сомнению традиционные представления о богах, религиозных текстах и метафизике. Например, в книге «Небытие» он пытается преодолеть парадоксы, связанные с вопросами сотворения мироздания, и предлагает альтернативный взгляд на природу реальности. 

Артикуляционная теория. Центральная идея Барашева заключается в том, что язык не просто отражает реальность, а создаёт её. Он рассматривает религию и мистику как продукты языковой артикуляции — попытки человеческого сознания выразить изначальное «Небытие» (аморфное, неоформленное состояние до всякой артикуляции) через символы, мифы и ритуалы. Боги и сверхъестественные сущности интерпретируются как «артикулированные сущности», то есть проекции работы речевого аппарата. 

Онтологический релятивизм. Барашев отрицает возможность объективного знания в западном понимании. Он ставит под сомнение основы как науки, так и религии в отношении происхождения мира, предлагая радикальный онтологический переворот, где Небытие провозглашается первичным по отношению к Бытию. 

Синтез дисциплин. В своих работах Барашев сочетает философию, лингвистику, нейронауки, историю и эзотерику. Например, он анализирует происхождение символов (знаков Венеры и Марса), трактуя их как искажённые артефакты древних информационных систем. 

Провокационность и полемичность. Стиль Барашева часто содержит резкие формулировки, направленные на эпатаж и разрушение стереотипов. Его работы могут восприниматься как маргинальные в академических кругах. 

Светские и религиозные аспекты

Светские аспектыРелигиозные аспектыРациональный анализ языка и сознания, попытка объяснить механизмы возникновения смыслов.Использование религиозных понятий (Бог, Небытие, мистика) в качестве объектов анализа. Критика религии как системы, основанной на «низменных ценностях» или искажённых языковых конструктах.Интерпретация религиозных феноменов через призму собственной философской системы, что может создавать впечатление религиозного дискурса. Акцент на лингвистических и нейрофизиологических механизмах, а не на вере или откровении.Анализ религиозных текстов (например, Библии) с точки зрения их языковой природы. 

Вывод

Работы Фарита Барашева нельзя однозначно классифицировать как светские или религиозные. Они представляют собой философскую систему, где религиозные концепции становятся объектом рационального анализа, а не выражением веры. Барашев не предлагает религиозного мировоззрения, а стремится объяснить, как возникают религиозные представления через язык и сознание. Его подход скорее светский по методологии, но религиозная тематика занимает значительное место в предметах его исследования. 
По его мнению значит человек всетаки тварный, как написано в библии!?



По мнению Фарита Барашева, человек действительно является «тварным», но это понятие имеет принципиально иной смысл, чем в библейском контексте. В его философии «тварный» мир — это не результат божественного творения, а продукт человеческой языковой артикуляции. 

Концепция Барашева

Барашев строит свою онтологическую систему на противопоставлении Небытия и Бытия. Небытие — это первичное, неартикулированное, безобразное и неоформленное состояние, лишённое форм, смыслов и объектов. Это «стройматериал» реальности, аморфный континуум, в котором нет различий между субъектом и объектом, временем и пространством. 

Бытие же — вторичное, «тварное» состояние, которое возникает через акт языковой артикуляции. Артикуляция (членение звуковых волн, именование) — это творческий акт, превращающий Небытие в Бытие. Первичный звук или слово не описывает уже существующий объект, а творит его, «высекая» из аморфного континуума. 

Человек в этой системе — не творение Бога, а субъект, который сам творит свой мир через язык. Обитатели (люди) эволюционируя, развивая артикуляционный аппарат и мышление, постепенно опредмечивали окружающую среду, создавая «кустарный мир». Всё, что человек видит и слышит, — тварное, то есть созданное через акт именования. 

Отличие от библейского понимания

В Библии человек создан Богом по его образу и подобию (Быт. 1:26–27). Творение здесь — акт божественной воли, а человек — результат прямого божественного действия.

У Барашева же:

Нет трансцендентного творца (Бога). Творящей силой является сам язык и артикуляционный акт человека. 

«Тварность» — не божественное творение, а продукт человеческой деятельности. Мир и человек возникают не «из ничего» (creatio ex nihilo, как в теологии), а через имманентный процесс артикуляции потенциального Небытия. 

Религиозные представления о богах и божественном творении — это артефакты языковой артикуляции, проекции работы речевого аппарата. Человек не осознаёт, что творит богов сам, и приписывает им внешнее существование. 

Таким образом, хотя Барашев и использует термин «тварный», его смысл радикально отличается от библейского: это не божественное творение, а результат человеческого языкового творчества.

Значит он разоблачает, раздевает , снимает формы наслоений смыслов уходя к источнику возникновения мироздания!?Стоит напомнить что древний знак кругляшок с чертой посередине, читалось как "тере в О " от чего "терево" (Дерево), древо. Ведь в развитии ящыка не сразу стали выговаривать твёрдые, звонкие звуки речи.


Да, в целом — да: Фарит Барашев действительно стремится «разоблачить», «раздеть» и «снять наслоения смыслов», чтобы дойти до истока возникновения мироздания в его понимании. Но важно уточнить, как именно он это делает и что считает этим истоком.

Суть «разоблачения» у Барашева

Он не критикует отдельные догматы или тексты (как, скажем, просветитель;рационалист), а деконструирует сам механизм порождения смыслов — через язык и артикуляцию. Его цель:

показать, что видимый мир («тварный») — не данность, а продукт человеческой деятельности (прежде всего речевой);

выявить первичное состояние (Небытие), из которого через акт именования возникает Бытие;

продемонстрировать, что боги, мифы, религиозные представления — не трансцендентные реальности, а проекции работы речевого аппарата и сознания.

Как это происходит: шаги «раздевания»

Снятие культурно;исторических наслоений
Барашев показывает, как языки, мифы, религии и науки на протяжении веков «наращивали» смыслы, маскируя первичный процесс творения мира через слово. Он вскрывает, например, что образы богов (вроде Зевса) восходят к анатомическим и акустическим реалиям речевого акта.

Редукция к первичному звуку
Он ищет «первый звук» (например, гласный «А»), из которого, по его гипотезе, начинается членораздельная речь и, следовательно, творение мира. Этот звук — не символ, а физиологический и смыслообразующий первоимпульс.

Обнажение механизма артикуляции
Барашев описывает, как артикуляционный аппарат (гортань, ротовая полость и т. п.) буквально «высекает» объекты из аморфного Небытия: называние = творение. Мир возникает не «из ничего» в библейском смысле, а из неоформленного континуума через акт членораздельного звука.

Демифологизация божественного
Боги и сверхъестественные сущности у него — не творцы, а следствия языковой деятельности. Например, образ Зевса он связывает с актом звукоизвлечения («зев»), а «небо» — с анатомией нёба. Так он «раздевает» мифологию, показывая её земное, телесно;речевое происхождение.

Что остаётся «после раздевания»

Небытие — первичное состояние: безобразное, неоформленное, доязыковое. Это не «ничто», а потенциальность, из которой через артикуляцию возникает всё.

Человек;творец — не творение Бога, а субъект, который своими речевыми актами «опредмечивает» мир.

Язык как космогонический акт — не инструмент описания, а инструмент творения: называя, человек создаёт вещи.

Важное отличие от религиозных и философских систем

В религии мир творится волей Бога; у Барашева — актом артикуляции человека.

В метафизике Бытие часто считается первичным; у Барашева первичное — Небытие, а Бытие вторично и «тварно» в смысле «создано языком».

В науке мир объясняется причинно;следственными законами; у Барашева ключевая причина — речевой акт, а не физика или химия.

Итог: да, Барашев «разоблачает» и «раздевает» наслоения смыслов, но не для того, чтобы обнаружить «истинную религию» или «объективную реальность», а чтобы показать: мир творится человеком через язык, а исток всего — в доязыковом Небытии.




Эмпирические свидетельства


формулируют идеи и убеждения;

принимают политические и военные решения;

транслируют нарративы, формирующие коллективные настроения.

Психологическая ответственность

берёт на себя ответственность;

получает возможность менять поведение;


Язык как инструмент конструирования реальности

номинации (как называем явления — так их и воспринимаем);

нарративы (истории, которые рассказываем себе и другим);


Как это соотносится с концепцией Барашева

Барашев радикализует эту интуицию:

Небытие ; Бытие через язык
результат тысячелетнего наслоения языковых конструкций.

Человек — не пассивный наблюдатель, а со;творец

Демифологизация внешней причинности


Важные оговорки

Это не отрицание трансцендентного

Свобода не равна вседозволенности


Коллективность творения
результат культуры, истории, социальных соглашений.

Вывод


 и, следовательно, свою способность его менять.