Инстапоэзия демократизация или девальвация?

I. Определение явления

Инстапоэзия (Instapoetry) — поэтическое течение, сформировавшееся в середине
2010-х годов на платформе Instagram. Термин объединяет короткие тексты (от 2 до
12 строк), оформленные как визуальный контент: чёрные буквы на белом фоне,
минималистичные иллюстрации, единообразный шрифт без засечек.
Главная фигура движения — канадская поэтесса индийского происхождения Рупи Каур
(р. 1992), чей дебютный сборник «Milk and Honey» («Молоко и мёд», 2014) разошёлся
тиражом более 12 миллионов экземпляров и был переведён на 40 языков [1].
Это сделало Каур самым коммерчески успешным поэтом XXI века.

II. Анатомия инстастиха

Типичный образец инстапоэзии выглядит так:

if you were born with
the weakness to fall
you were born with
the strength to rise
— rupi kaur

Перевод:
«если ты родилась
со слабостью, чтобы падать,
ты родилась
с силой, чтобы подняться»

Что мы видим? Синтаксический параллелизм (изоколон), антитеза (fall/rise —
падать/подниматься), отсутствие пунктуации и заглавных букв, афористическая
законченность. Формально — это риторическая фигура, развёрнутая в четыре строки.
По сути — мотивационная цитата, пригодная для татуировки или открытки [2].
Инстапоэзия тяготеет к нескольким тематическим кластерам: травма (насилие, абьюз,
миграция); самопринятие и бодипозитив; токсичные отношения и исцеление; женская
идентичность.

III. Причины успеха

1. Формат соответствует медиуму.
Квадратная картинка Instagram требует визуальной
лаконичности. Длинное стихотворение физически не помещается, короткое — идеально.
Форма следует за технологией.

2. Низкий порог входа для читателя.
Инстапоэзия не требует культурного бэкграунда, знания традиции, усилия
интерпретации. Она работает на узнавании: читатель видит собственный опыт,
сформулированный за него. Как заметила одна из почитательниц Каур: «Стихами это
назвать не всегда получается, это, скорее, мысли вслух. Они могут быть
банальными, странными, неприятными, провокационными, но каждая девушка найдёт
что-то близкое себе» [3].

3. Эмоциональная валидация. Каур и её последователи говорят аудитории: «Твоя боль
реальна. Ты не одинок/а». Это терапевтическая функция, не эстетическая.

4. Демократизация публикации.
Автор обходит редакторов, рецензентов, «толстые» журналы. Между текстом и
миллионной аудиторией — только кнопка «Опубликовать». Как отмечают исследователи,
«инстапоэты часто публикуют сначала в самиздате и лишь потом получают контракты с
издательствами, тем самым обходя традиционный путь публикации» [4].

5. Маркетинг идентичности.
Инстапоэты продают не столько стихи, сколько себя: историю иммигрантки, жертвы
насилия, представительницы меньшинства. Биография становится частью продукта.

IV. Критика

Критики инстапоэзии делятся на две категории: снобы и профессионалы.
Снобы брезгливо морщатся. Профессионалы формулируют конкретные претензии.

1. Отсутствие работы с языком.
Инстапоэзия использует слова в их словарном значении. Нет метафорического сдвига,
нет семантического напряжения, нет того, что Шкловский называл «остранением».
Сравните:
Каур: the thing about writing is / i can't tell if it's healing / or destroying me
Перевод: «штука в том, что когда пишешь / не понимаешь — это исцеляет / или разрушает тебя»
Цветаева: Мне нравится, что вы больны не мной, / Мне нравится, что я больна не вами
У Цветаевой — парадокс, синтаксическая инверсия, игра с грамматикой болезни/
любви. У Каур — констатация.

2. Отсутствие звуковой организации.
Инстапоэзия не работает с фонетикой. Нет аллитераций, ассонансов, внутренних
рифм. Текст можно перевести на любой язык без потерь — верный признак того,
что языковая материя не задействована.

3. Взаимозаменяемость.
Авторы инстапоэзии стилистически неразличимы. Уберите подпись — и вы не отличите
Каур от Аттикуса, Аттикуса от Р. М. Дрейка. Это противоположность поэзии, где
голос — всё. Каур стала «чем-то вроде поляризующей фигуры в литературных,
издательских и медийных сообществах», чьи «работы часто называют низкими или
банальными или не принадлежащими к богатым традициям серьёзной поэзии» [1].

4. Терапия вместо искусства.
Инстапоэзия выполняет функцию группы поддержки, а не литературы. Она помогает —
но помогает ли «Божественная комедия»? «Помощь» не входит в задачи поэзии.
Критик Ребекка Уоттс в статье «The Cult of the Noble Amateur» («Культ
благородного дилетанта», PN Review, 2018) сравнила популярность инстапоэзии с
популизмом Трампа: «Уоттс сравнила сборник стихов Холли Макниш с популистской
политикой Дональда Трампа. Это проблематичное уравнивание основывалось на
рыночно-экономическом принципе платформ, на которых, по мнению Уоттс, инстапоэты
лишь охотятся за подписчиками и строят культ личности» [4]. Германист Мориц
Басслер в эссе «Der Neue Midcult» («Новый мидкульт», 2021) продолжил эту линию
критики, указывая на размывание границ между высокой и массовой культурой [4].

V. Защита

Защитники инстапоэзии выдвигают контраргументы:

1. Поэзия всегда была разной.
Существовала придворная поэзия и площадная, герметичная и агитационная.
Маяковский писал рекламные слоганы. Почему Instagram хуже?

2. Новая аудитория.
Миллионы людей, никогда не открывавших поэтических сборников, теперь читают
стихи. Пусть плохие — но читают. Это расширение поля.
«Благодаря таким людям, как я, поэзия сегодня движется вперёд. Если мы хотим быть
умными и видеть, как пространство для поэзии в нашем обществе растёт, нужно
включить таких людей, как я», — говорит поэтесса Марион Фрич [5].

3. Голоса маргиналов.
Инстапоэзия дала слово тем, кого традиционный литературный истеблишмент
игнорировал: иммигрантам, представителям меньшинств, жертвам насилия. «Новые,
часто маргинализированные в обществе и издательствах голоса получают доступ к
мейнстримовому успеху и культурному капиталу» [4].

4. Критика через «белые линзы».
Сама Каур заявляла, что её работу «нельзя полностью рассмотреть или критиковать
через белые линзы или западные» [1]. Аргумент спорный, но он существует. Критик
Казим Али отмечал, что «в адрес Каур не поступало никакой критики, которая не
была бы направлена аналогичным образом в адрес „настоящих поэтов"» — таких как
Мэри Оливер, Джейн Хиршфилд, Шэрон Олдс [1].

VI. Диагноз

Инстапоэзия — это не поэзия в традиционном смысле. Это параллельный жанр,
возникший на пересечении: самопомощи (self-help), визуального дизайна, культуры
терапевтического дискурса, экономики внимания.
Называть это «плохой поэзией» — категориальная ошибка. Это не плохой борщ, это
вообще не борщ. Это смузи.
Проблема не в существовании инстапоэзии, а в том, что она занимает экологическую
нишу поэзии. Когда человек говорит «я люблю поэзию» и имеет в виду Рупи Каур, он
закрывает для себя Мандельштама, Целана, Бродского — не потому что они сложны, а
потому что ниша «поэзия» в его сознании уже заполнена.

VII. Прогноз

Инстапоэзия никуда не денется. Она соответствует формату потребления контента в
эпоху коротких видео и дефицита внимания. Более того, она мигрирует: уже
появились TikTok-поэты и Reels-поэты, читающие свои тексты под музыку. Как
отмечает норвежская исследовательница Камила Хольм Соулсет, автор диссертации по
скандинавской инстапоэзии: «Когда мы говорим конкретно об инстапоэзии, очень
трудно не упомянуть Рупи Каур. Её восхождение к славе привлекло внимание к другим
именам» [5].
Но она и не станет частью литературного канона. Через пятьдесят лет Каур будет
интересна культурологам как феномен 2010-х, а не филологам как поэт.
Тютчев писал: «Мысль изречённая есть ложь».
Инстапоэзия отвечает: «Мысль изречённая есть контент».
И в этом — её честность.


Список литературы

1. Каур, Рупи // Википедия. — URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Каур,_Рупи
2. Patrick (upinvermont). Of Instapoets & Instapoetry // PoemShape. — 2018. —
December 19. — URL: https://poemshape.wordpress.com/2018/12/19/of-instapoets-
instapoetry/
3. «Инстапоэзия»: два взгляда из разных культур // Интерпоэзия. — 2018. — № 3–4.
— URL: dva-vzglyada-iz-raznyh-kultur.html
4. Instapoetry und ;ffentlichkeit — „Rupi Kaur Live" // 54books. — 2021. —
November 25. — URL: live/ (на нем. яз.)
5. Instagram и TikTok са новите убежища на поезията // Profit.bg. — 2025. — March
21. — URL: https://profit.bg/article/2025032111412650781 (на болг. яз.)
6. Watts R. The Cult of the Noble Amateur // PN Review. — 2018. — Vol. 44, № 3. —
P. 13–17.
7. Ba;ler M. Der Neue Midcult // Pop. Kultur und Kritik. — 2021. — Heft 18. —
S. 132–149.
8. Kaur R. Milk and Honey. — Kansas City: Andrews McMeel Publishing, 2015. —
208 p.
9. Kaur R. The Sun and Her Flowers. — Kansas City: Andrews McMeel Publishing,
2017. — 256 p.
10. Оборин Л. Лев Оборин о книгах стихов Герты Мюллер, Анастасии Векшиной, Полины
Барсковой, Олега Юрьева, Рупи Каур // Горький. — 2018. — 27 января.
11. Лешкевич А. В защиту instapoetry // LitNov.ru. — 2018. — 22 ноября.


Валерий Нестеров, 18 января 2026 г.


* * *
 

the first boy that kissed me

held my shoulders down

like the handlebars of

the first bicycle

he ever rode

i was five

 

 

he had the smell of

starvation on his lips

which he picked up from

his father feasting on his mother at 4 a.m.

 

 

he was the first boy

to teach me my body was

for giving to those that wanted

that i should feel anything

less than whole

 

 

and my god

did i feel as empty

as his mother at 4:25 a.m.

 

 

от поцелуя первого мальчика

мои плечи поникли ниже

крыльев руля

первого велосипеда,

оседланного им.

мне было пять.

 

 

на губах его был

привкус жажды,

перенятый у отца,

скакавшего на матери в 4 утра.

 

 

и он стал первым,

учившим мое тело

быть подарком для тех, кто желал,

чтобы я терзалась чуть меньше,

не всецело.

 

 

но, боже мой,

была ли моя пустота глубже той,

что вкусила его мать в 4.25.

 

* * *

`