Мотель Сатурния Луна

Два байка, подобно стальным скакунам, неслись вслед уходящему солнцу по безмолвным прериям Вайоминга. Рёв моторов разрывал вечерний воздух, а длинные светлые волосы одного из байкеров развевались, словно знамя непокорённой свободы. Казалось, он не просто знал, что такое свобода, — он и был ею, воплощённой в человеческом облике, недоступной пониманию тех, кто живёт в клетках собственных страхов.
Когда солнце наполовину скрылось за зубчатыми силуэтами каньонов,  парни остановились. Горячий воздух медленно остывал, но от асфальта всё ещё поднимались волны тепла. Они сидели на своих байках, молча наблюдая, как угасающий свет окрашивает небо в кроваво-золотые оттенки.
Наконец Пол нарушил тишину:
— Самюэль… мы ведь счастливые ублюдки. Мало кто способен увидеть эту красоту и сказать себе: «Да, это моя жизнь, и я хочу прожить её так». Большинство обитают в душных коробках, копят на вещи, которые им не нужны, и уверяют себя, что это и есть достойное существование.
Сэмюэль снял тёмные очки, и его глаза — холодные, как ледяная вода горного озера, — блеснули в последних лучах.
— Темнеет, — произнёс он хриплым голосом. — Пора ехать.
Он завёл двигатель, собрав волосы в небрежный узел. Пол поправил бандану и последовал за ним.

Спустя полтора часа они остановились у мотеля с причудливым названием «Сатурния Луна». Администратор — широкоплечий мужчина с чертами, напоминающими индейские, — молча протянул им ключ от шестого номера.
— Здесь поблизости есть бар? — спросил Сэмюэль.
— За зданием, — кивнул администратор. — Работает всю ночь. Людей там почти не бывает.
Бар и вправду был пустынен. Лёгкий блюз лениво струился из колонок, старик спал, уронив голову на стойку, а бармен протирал стаканы с видом человека, давно привыкшего к ночной тишине.
После нескольких рюмок Пол стал беспокойно оглядываться, и бармен, заметив это, произнёс:
— Если вам нужна… женская компания, у нас есть Лу-Лу. Она наверху.
Сэмюэль лишь покачал головой и ушёл в номер, а Пол, прихватив бутылку, поднялся по лестнице.

На его стук раздался мягкий, почти музыкальный голос:
— Войдите.
Лу-Лу была прекрасна так, как прекрасны ночные цветы, распускающиеся лишь при свете луны. Белоснежная кожа, тёмные волосы, глаза цвета зимнего неба — всё в ней казалось созданным для того, чтобы пленять и губить.
Её движения были плавны, как у хищницы, уверенной в своей власти.
Ладонь Пола медленно скользнула по изгибу её бедра, ощущая под пальцами упругую округлость.
— Именно такой ты мне и нужна сегодня, — прошептал он, и в его голосе звучало глухое удовлетворение.
Лу-Лу улыбнулась, одним небрежным движением сбросив халат. Она взяла бокал с рубиновым вином, сделала томный глоток, но не проглотила его. Склонив голову, она пустила тягучую струю, медленно облизывая губы. Алый поток побежал вниз, огибая возвышения груди, стекая по плоскости живота.
Она подняла взгляд на Пола, и в её глазах вспыхнул вызов.
— Хочешь вина? — голос её был низким и манящим. — Так пей.
Пол опустился перед ней на колени. Его губы, словно ловили капли и струйки, следуя по влажному пути, который они прокладывали по её нежной, трепетной коже.
Луна за окном поднялась высоко, и её свет, пробиваясь сквозь колышущуюся тюль, ложился на тело Лу-Лу, словно серебряный саван. В этот миг она казалась созданием не из мира живых.
И когда Пол, утомлённый и расслабленный, закрыл глаза, она наклонилась к его шее — медленно, почти нежно. Но в следующую секунду клыки прорезали кожу на шее Пола.Кровь пульсируя вырывалась и растекалась по холсту простыни и ночь наполнилась приглушённым хрипом.

Тем временем Сэмюэль, возвращаясь в номер, заметил девушку, нервно курившую у соседней двери. Её глаза были красны от слёз.
Что случилось?

— Муж пропал, — прошептала она. — Вчера был в баре… и исчез.
Мы расстались в баре: я пошла в номер, а он решил задержаться. И с этого момента — тишина. Где он? Всё ли с ним в порядке?
Сэмюэль почувствовал, как внутри него поднимается тревога. Он предложил ей пойти вместе и выяснить правду. Но бар оказался заперт, и тишина вокруг была слишком плотной, слишком мёртвой.
Он позвал Пола — без ответа.
Тогда, цепляясь за выступы, он поднялся к окну второго этажа и разбил стекло. Внутри он увидел то, что не мог и представить в самом леденящем кошмаре: неподвижное тело Пола и окровавленное лицо Лу-Лу, освещённое лунным светом.
Дальнейшее произошло стремительно. Выстрелы, крики, тени, бросающиеся из темноты. Сэмюэль, не целясь, вогнал всю обойму револьвера в смутный силуэт Лу-Лу. Она рухнула беззвучно, как подкошенная.

Он уже занёс окровавленный нож над её бездыханным телом, когда сзади навалилась тяжесть. Та самая девушка, лишившаяся мужа, — её глаза теперь горели не слезами, а холодной яростью. Острые клыки впились в его шею, цепко и глубоко.
Собрав всю ярость и силу, Сэмюэль рывком сорвал её с себя, отшвырнув в сторону, после чего бросился в окно, но внизу его уже поджидали.
Сэмюэль сражался отчаянно, но силы покидали его. Последнее, что он увидел, — силуэт Лу-Лу в разбитом окне. Она стояла неподвижно, словно статуя, и медленно облизывала пальцы, на которых блестели капли крови.
И в её красоте было что;то по;настоящему дьявольское.

Ночь над «Сатурнией Луной» застыла, как застывает воздух перед грозой.
Тело Сэмюэля лежало на потрескавшемся асфальте, и казалось, что жизнь уже покинула его. Но в глубине его груди ещё теплился слабый, упрямый огонёк. Он не знал, сколько времени прошло — секунды или вечность — но вдруг почувствовал, как что-то тёмное  начинает растекаться внутри него. Словно чужая кровь, чужая воля, чужая ночь проникала в его жилы.
Он попытался вдохнуть — и воздух обжёг лёгкие. Мир вокруг стал резче, ярче, болезненнее. Сэмюэль понял: он не умер. Но и живым больше не был.