срок любви

любить кого-то одного всю жизнь — это проблема?
любить не трогая, не заимствуя и не тревожа.
конечно, у такой любви внутри всегда дилемма —
"приставить" к своему или к чужому горлу "нож".

такой любовью, что сжигает ум и портит чувство чести,
иных не трогает она, иным любовь — это тычинки или пестики.
хотя на теле крестик, надетый то ли Богом, то ли бестиями,
дарована любовь одним из чувства жизни, другим — из чувства мести.

бывает так оно порой: вдохнув любовь, а выдыхаем зло,
и не тревожит то, что низко пал, что так и быть должно,
что трусость и давно избитая мораль — первостепенны,
выросли стены, и в этих стенах ты — неизлечимый пациент.

любить кого-то одного всю жизнь — это проблема?
и какова она на вкус, по памяти бегущая по скрытым венам,
в четырёхстопных ямбах Пушкина или Гомеровских триремах,
искать её в этих поэмах, что в садах Эдема, как Адам и Ева.

Запретный сладок плод, но есть ли срок у чувства корысти?
"простить" — Богоподобная черта, грех, отделив от сущности и подлости.
но мы грешны, нет тех, кто не грешил, — и слава Богу,
так есть надежда, что прощение воздастся, не теряя головы.

и всё же риторический вопрос — мне не найти ответа на него,
отрезок жизни свой пройдя наполовину, я почти — окреп.
и скрепы те, что приобрёл, лишь слову кланяясь, разбив чело,
мне каждый раз показывали, как любить могу и мог.

и да, от жажды чаще — ненасытной, злобной как химера,
не зная меры, лишь только вкус её почуяв, бью в колокола.
спасительной её назвав, — алкать, алкать, алкать, не зная меры!
тем самым убивая всех, кто рядом, — испив из этой чаши яд.

любовь не ведома тому, кто молит о спасительной о ней,
сама мольба уже грешна, — но мы любители грешить — так веселей.