Небо было затянуто мраком

В глухую ночь в мою обитель,
Где я стенал в тоске без сна,
Вошел коварный искуситель
И сел напротив у окна.
Дымя душистой сигаретой,
В руке покручивая трость,
Заговорил: "Люблю поэтов,
Я их нечастый поздний гость.
Я им даю венцы и ризы,
Кто принимает мой контракт,
Но те, которые капризны,-
Я им не друг, а злейший враг.
Вот и к тебе пришел. За время
Известно мне, что ты не мой,
Что ты несешь чужое бремя
И отрицаешь рай земной.
И потому, как князь в законе
Хочу сказать тебе в упрек:
Кто проживает в моем доме,
Тот душу мне сдает в залог.
Так о какой еще культуре
Со мною хочешь говорить,
Когда ты пьешь мое и куришь,
За что и должен заплатить.
Не нарушают здесь условий..."
Но перебив его тогда,
Я закричал: "Живою Кровью!
Святыми муками Христа!
Здесь все оплачено с избытком...
Я не должник тебе! Не лги!
За то и был Иисус убитый,
Чтоб оплатить мои долги"
До скрипа сжал он трость.Поспешно,
Очки поправил на ходу
И с отвратительной усмешкой
Сквозь стену вышел в темноту.

       ***
Небо было затянуто мраком.
Мелкий дождик, осенний пейзаж,
Под ногами дорожная слякоть.
Голубел горизонт, как мираж.

Я к поселку спешил по заречью,
Возвращаясь со стана домой.
Громыхала таинственно вечность
Высоко-высоко надо мной.

И впервые о смерти и жизни
Я подумал на грешной земле...
В небо рвались, как искорки мысли
И беспомощно гасли во мгле.

       ***
Зеленые звезды в глубинной ночи.
Смотри, наслаждайся, глубинно молчи.
У звезд научись тишине и покою.
Тянись к ним душой, а не грешной
                рукою.
Сумеешь понять их вселенский язык -
И жизнь твоя станет
                ОСМЫСЛЕННЫЙ МИГ.

       ***
Был я юный, нахальный, безбожный.
Мяч пинал и стрелял голубей.
И казался мне каждый прохожий
Малодушней меня и глупей.
Одержимый бесовской гордыней,
Был спокоен, удачлив, богат.
Никогда не взирал на святыни
И не ведал великих утрат.
Но, на счастье, в озерную воду
Загляделся: на фоне небес
Беззащитным, безглазым уродом
Сам себе я явился, как есть.

       ***
Бог не заходит в мою келью,
Где дымом пахнет и спиртным.
В ней по ночам пью злое зелье
И собираюсь стать святым.
В моих стихах уж нет молитвы
Прозрачней тонкого стекла.
Порой сверкнет опасней бритвы
Хмельное слово злее зла.
Но иногда я слышу Бога
В своих же собственных стихах.
Он, сострадая, а не строго,
Мне говорит: "Ты весь в грехах.
Вернись ко Мне, мой сын заблудший,
Покайся и смирись со Мной.
Ты без Меня себя разрушишь
За неприступною стеной...
Сия стена - твоя гордыня
И рай земной от сатаны...
Если отдашь ради святыни
Ему последние штаны.
Иные дам тебе одежды.
Иную пищу и вино,
А всё, что главным было прежде,
К тебе приложится само.
Приложь ко Мне глаза и уши.
Открой Мне сердце и молись.
Я изменю, а не улучшу,
Твою безрадостную жизнь.

       ***
Мне все равно, в каких одеждах
Среди людей ходить до срока,
Но лишь бы в вере и надежде,
В любви к невидимому Богу.
Мне все равно, в каком я буду
Лежать гробу в урочный час,
В благоуханье незабудок
Или в цвету бумажных астр.
Иль вообще без домовины,
Прикончив дерзкою рукой,
Меня зароют побратимы
В дерьме на свалке городской.
Не важно мне, какая будет
В тот день на улицы погода
И провожать какие люди
Придут меня в мой час ухода.
Мне все равно...
                Один тревожит
Вопрос, в котором смысл и страх:
Как мне исполнить волю Божью
И не почить в больших грехах.
Тревожит...
            Буду ли угодным,
Как драгоценное дитя?
Когда в дом Отчий воротясь,
Кого увижу там у входа.