Реставратор Давида Глава 1

Глава 1 Кофейный  разговор
Стань лучше и сам пойми, кто ты, прежде, чем встретишь нового человека и будешь надеяться, что он тебя поймет.
Габриэль Гарсиа Маркес
Агентство, в котором работал Пол Чапек, называлось «Старый Луи», и оно занималось видами реставрационных работ. В агентстве реставрировали старинные бумаги, книги, картины, мебель. Да, что угодно. Работы было много. И никто не задумывался, кто такой Луи и когда он успел постареть? Все просто выполняли свою работу час за часом, год за годом уже более сотни лет. Руководила агентством француженка Абель Боррель. Ее семья перебралась в испанский городок Бланес только по известным им причинам. Поговаривали, что на родине у семьи были проблемы с законом. Но, были проблемы или нет, но семья так и осталась жить в Испании.  Компанию основал еще ее дед, отец увеличил доходы, ну, а Абель успешно продолжала  семейные традиции. Абель была на границе своего пятидесятилетия, но она смогла сохранить женственность и статность в свои годы. Конечно, цвет волос не был естественным. Она просто обесцвечивала их, и они плавными волнами опускалась ниже плеч. Ее голубые глаза были добры. Абель никогда не кричала на подчиненных, но была довольно упряма в вопросах, которые требовали разрешения, не любила лень и умела слушать, хотя сама говорила на нескольких языках, что являлось положительным качеством, в том числе и отличительным от многих людей.
С Абель мы познакомились в церкви, которые она посещала. Я – Пол Чапек, восстанавливал небольшую фреску и нуждался в работе. Миссис Боррель долго рассматривала меня из – под очков, что я ощутил себя жуком под лупой естествоиспытателя. Абель слегка наклонила голову, а затем решила заговорить со мной.
- У вас есть образование реставратора, мистер Чапек? – Меня не удивило, что незнакомая женщина знает мою фамилию.
- Нет, мэм, - Я стоял на стремянке, рассматривая ее сверху, - Я – самоучка и действую интуитивно. Больших работ мне не доверяют, но эта церковь – часовня, не может нанять профессионала, но фреска хороша. И можно называть меня Полом.
- Тогда можете называть меня Абель.
- Приятно познакомиться, - я спустился и обтер ладонь об носовой платок, чтобы ее можно было пожать.
- Давно, вы занимаетесь такой работой? – Абель продолжала рассматривать мою работу.
- Четыре года. В Испании всего два года. Но я почти освоил язык.
- Вы – поляк? – Абель стала теперь изучать меня.
- Чех по отцу, по матери англичанин.
- А кто вы по профессии? – миссис Боррель явно что – то было нужно.
- Я – врач.
- Вот, как?! – на ее лице застыло удивление, но она не стала интересоваться, почему я не работал по профессии. – Вы не хотели бы поработать у меня, мистер Чапек. У меня свое агентство по реставрации. Я давно ищу, кто мог бы заниматься фресками, иконами. Видите ли, работы много в данном направлении, но она достаточно кропотлива, и потом, в последнее время люди стали мнительны и не сильно желают браться за работу, связанную с ними. При этом многие религиозные предрассудки, - Абель снова окинула взглядом фреску, - Я неплохо плачу своим работникам. Если вы проездом в Бланесе, то я могу помочь вам подыскать жилье, - Она была осведомлена и о том, что меня приютил священник в часовне.
- Хорошо, я завтра зайду к вам, - я смотрел вслед женщине, которая уходила уверенной походкой, не обернувшись.
*******************
Так я, Пол Чапек попал к «Старому Луи» и уже три года работал у Абель Боррель. Контора находилась на улице Ампле, почти у набережной. Трехэтажное серое каменное здание, с центральным отоплением, большими деревянными окнами, и небольшим крыльцом. Здание было окружено оградой с кованными узорами. Во дворе находилась деревянная беседка, окруженная кустарником. В здании было уютно. Абель отличалась хорошим вкусом, понимая, что клиентам будет приятно в ухоженном помещении. Она сохранила старинные дубовые лестницы, которые были покрыты лаком. Их тщательно мыли, поэтому они блестели. Везде стояли мягкие кресла, и много цветов, как слабость миссис Боррель. «Старый Луи» - был место уюта и рабочего искусства.
После года работы, когда я доказал свои способности Абель, она разрешила мне жить на чердаке. Там находились складские помещения. Но она выделила мне просторную комнату, куда я перетащил свои пожитки, полюбив эту комнату за чистоту и покой. Что мне нравилось в Абель? Она не пыталась узнать о моем прошлом, как и не копалась в настоящем. Она хорошо платила, была прекрасным собеседником, и еще раз, повторюсь, умела слушать, давая дельные советы. Как и в случае с Катариной.
Мы познакомились с Катариной год назад. Она – адвокат в компании своего отца. Их род древний и могущественный. Она принесла рукописи, которые нужно было восстановить. Записи оказались на словацком языке, который схож с чешским языком, поэтому делу поручили мне. Абель пояснила, что это очень важный клиент, поэтому над работой стоит покорпеть. Но корпел я над всем. Работа была выполнена, нам хорошо заплатили. Но Абель был удивлена, что Катарина пригласила меня на свидание. Новость быстро разнеслась по агентству. Боррель старалась не давать советы, но здесь сделала исключение. Задержавшись в дверях моей каморки, она сказала как-то просто, по – матерински:
- Будьте осторожны, Пол. Катарина Дорадо не будет мириться с каморкой на чердаке. Как и никогда не простит вам свое поражение, поэтому будь осторожен, - в ее глазах я увидел голубой огонь волн, которые омывали побережье и точили камни.
*************
Три года работы пролетели очень быстро. Шел январь. Зима выдалась на удивление холодной и снежной. Большая влажность покрыла деревья в белую вуаль. Местами был гололед. Я отобедал в кафе и теперь шел на работу. Сегодня досталась картина с элементами посеребрения, поэтому мои руки местами были почерневшими. Пусть и работали в перчатках, но и они полностью не защищали.
Зайдя в холл, я потер руки с мороза. Зря не взял перчатки, но холод был больше неожиданностью, а не ожидаемым событием. Передо мной возник Марк. Марк занимался только восстановлением картин маслом. Он имел художественное образование и начинал работать еще при отце Абель. Марк озадаченно взглянул на меня.
- Хорошо, что ты пришел раньше с обеда. Тебя искала миссис Боррель. Сказала, что, как только придешь, пройти к ней в кабинет. Какое – то срочное дело. Мне показалось, что она расстроена.
На душе неприятно заскребли кошки, но я прошел к кабинету Абель. За дверью ничего не было слышно, я уверенно постучал. Услышав: «Войдите». Я открыл дверь и вошел. Абель сидела за столом. Когда я заходил, она проницательно посмотрела на меня. Возле окна стояла молодая девушка с чашкой чая в левой руке. Моя интуиция подсказывала, что это не клиент,  а девушка пришла ко мне.
- Хорошо, что зашел, - Абель сняла очки и протерла их руками, так было всегда, когда она была взволнована.
- Я встретил Марка, он мне передал ваше послание.
- Хорошо. Пол познакомься Жаклин Дюран. Она юрист и из попечительского совета. Приехала к нам издалека.
Я снова посмотрел на молодую женщину. Она имела короткие рыжие волосы, местами с черным отливом. Янтарные глаза, взгляд которых был серьезным. Под этим взглядом, мои руки стали холодным. Я постарался выдавить из себя улыбку, но девушка не улыбнулась в ответ. Хотя я не сомневался, что у нее красивая улыбка. Жаклин была строга во всем. Как и в наряде. Деловой черный костюм, белоснежная блузка, черные сапожки – чулки обхватывали стройные ноги.
- Она приехала к тебе, Пол, - продолжила Абель, отрывая меня от просмотра, - У нее к тебе дело.
- Я люблю работу.
- Я приехала к вам по своей работе, а не по работе реставрации, - Жаклин подала голос, который в отличие от хозяйки оказался мягким. – Скажите, мистер Чапек, вам известна, Лия Вайс? – я судорожно вздохнул, - По вашему вздоху, я прихожу к выводу, что вам известна эта женщина.
Отрицать было бы глупо, что прошлое может врываться снова в отлаженную жизнь.
- Да. Мне известно, имя Лия Вайс. Мы учились вместе. Как понимаю, вам не стоит пояснять, что я – врач по профессии. Думаю, что вы многое знаете.
- Не все, мистер Чапек. Скажите, как давно, вы общались с ней?
- Может еще чая, миссис Дюран, - Абель встала.
- Буду признательна, миссис Боррель. Я бы и от кофе не отказалась, - Жаклин улыбнулась. У нее была великолепная улыбка,- Так как давно вы общались с Лией Вайс?
- Восемь лет назад.
- И больше вы с ней не встречались? Не имели контактов?
- Нет, - я не отвел взгляда, вызвав уважение.
- Вы – поляк?
- Нет, чех наполовину.
- Как хирург вы имели лицензию? Хотя ее трудно получить эмигранту во Франции.
- Да, я имел лицензию. Но какое это имеет отношение к Лие?
- Пока, не знаю, мистер Чапек. Пока не знаю. Спасибо, - Жаклин взяла чашку кофе,  - Я – не только с попечительского совета. Я – представитель интересов миссис Вайс. Хотя она давно уже не Вайс, а Фонтейн, почти восемь лет Фонтейн. Вы не читаете газет, Пол? – Жаклин назвала меня по имени.  Я вздрогнул.
- Я вообще не читаю газет. Люблю иную литературу.
- Месяц назад Лия Фонтейн была застрелена мужем, в присутствии своего сына. Об этом много писали, так как семейство Фонтейн многоуважаемое. Сейчас муж находится под стражей. Он говорил, что совершил убийство в состоянии эффекта, и ничего не помнит. Теперь линия защиты выстраивает, что он не является убийцей. А его отпечатки, случайность. Ведь свидетелем является только сын.
Ноги стали ватными, в ушах засвистело. Я сел на край стула, пытаясь собраться с мыслями. Абель протянула мне стакан с водой.
- Но причем тут я?
- Лия за год до смерти, будто чувствовала, что ее не станет, оставила завещание, - Жаклин помолчала, взвешивая каждое слово, - В этом завещание указано, что опекуном после ее смерти должен стать законный отец. В завещании указано ваше имя, Пол. Пол Чапек, - Я вздохнул глубоко носом и стал выдыхать ртом. Представитель Лии наблюдала за мной, - Вы были близки с миссис Вайс восемь лет назад? Давиду семь. И в завещании указано, что вы – отец этого ребенка, - повторила девушка.
Мне стало не хорошо. Новость шокировала меня настолько, что я побледнел. Но Жаклин продолжила.
- Мы можем продолжить где – нибудь разговор? – Абель понимающе кивнула.
- Пол живет здесь, наверху.
- Меня устроит, - миссис Дюпон поставила чашку на стол, - Большое спасибо, вкусный кофе. Я люблю черный, - девушка подхватила шубу с кресла, - Надеюсь, вы меня проводите?
Я встал, чувствуя себя скверно, но шок постепенно проходил. Абель посмотрела на меня с сочувствием, прошептав.
- Можешь, доработать вечером заказ.
-Спасибо, - кивнул я и вышел в коридор.
Поднимались мы, молча. Когда мы дошли до моей комнаты, я открыл перед миссис Дюпон дверь. Она удивилась.
- Вы разве не закрываете дверь на ключ, когда уходите?
- Нет, у миссис Боррель строгие правила, касаемо воровства. Отношения с ней строятся на доверии. Притом, у меня нечего брать.
Комната была просторной, делилась на два отделения: в первом было подобие кухни, во втором – спальня. Прилагалась небольшая ниша, в которой я хранил немногочисленные вещи. Также в последний год, была добавлена ванная и туалет. Но в этом жилье был огромный плюс : широкое окно, из которого было видно море.
- Вы скромно живете, мистер Чапек. Но чисто, - Жаклин провела в кухне пальчиком по столешнице, - Нет, пыли. Это характеризует вас с положительной стороны, - Она самостоятельно выдвинула деревянный табурет и села на него, - Давайте, я сначала расскажу вам историю Давида, а потом задам вам пару вопросов? Договорились? – я кивнул в знак согласия и тоже выдвинул второй стул, сев напротив, чтобы видеть ее лицо, - Два года назад Лия Фонтейн обратилась к нам, точнее ко мне, что она желает получить защиту. Ее муж Филипп Фонтейн довольно известное лицо в Бордо. Их семья производит вино очень давно. И они достаточно богаты, поэтому обратиться по защите ей было нелегко. Мы отрегулировали отношения. Филипп часто стал распускать руки. Конечно, это практически невозможно было доказать, но ультиматум, что это может просочиться в прессу, имел вес. Год назад Лия решила составить завещания, чем вызывало опасение, так как она молода, но она настаивала, так что нам ничего не оставалось, как составить его. Суть завещания вам уже известна, по нему вы приходитесь отцом и опекуном ее сыну. Месяц назад перед Новым годом Лия была застрелена в их доме. Ружье принадлежит мужу. Он с ним периодически охотился. Шансов выжить у нее не было, выстрел нельзя считать случайным. Стрелял тот, кто точно желал убить и  умел убивать. Наутро Лию нашли на полу в луже крови, а рядом с ее ногами лежал сын, обнимая ее ноги. Давид является единственным свидетелем. Он начал говорить, но при виде отца замолчал. И теперь не говорит вовсе. Так уж случилось, и раньше мальчик видел, как Филипп поднимал руку на жену. Филиппу не предъявлено еще обвинение, он под следствием. Защита настаивает, что он был пьян, а мальчик ничего не может сказать, да и будут ли слушать показания ребенка семи лет. Доказательств не много: отпечатки на ружье и то, что он отпустил всю прислугу в тот день. Это вызывает подозрение. В доме никого не было кроме Лии и Давида. Завтра Филиппа выпустят под залог. Все бы хорошо, но тут завещание, о котором ему известно. По поведению Филиппа и его семьи они не любят Давида, но есть одна загвоздка. Отец Фонтейна, которому принадлежало все дело, до своей смерти завещал его внуку Давиду. Делом руководит сейчас его старшая дочь. Филипп  - второй ребенок. Если бы в завещании старого Фонтейна было прописано просто внуку. Они бы могли бы обжаловать его. Но в нем прописано именно Давиду, - Жаклин вздохнула, глаза ее погрустнели. – Это очень большие деньги, мистер Чапек. Я еще раз вас спрашиваю, Вы были близки с миссис Вайс, знали ли вы о ее беременности? Пытались ли вы с ней связаться? Я прошу вас быть со мной честным, так как от нашего разговора многое зависит. Я понимаю, что будет проведена соответствующая экспертиза. Но, есть завещание. И потом, если экспертиза покажет .что вы – отец ребенка, Фонтейны будут настаивать, что вы были в сговоре все эти годы. И, что у вас тоже был мотив.
- Будете еще кофе, он не такой вкусный, как у Абель, но можно употреблять, - Не дожидаясь ответа, я встал и налил в кофеварку воды и поставил ее на плите. Жаклин меня не торопила, понимая, что мне нужно собраться с мыслями.
Когда кофе был разлит по чашкам. Я жадно отпил горькою черную жидкость. Так как меня тошнило. Мой организм всегда так реагировал на стресс. Я снова сел напротив.
- Мы с Лией познакомились на втором курсе. Мы учились на медицинском факультете Гренобля.
- Какая у вас специализация?
- Нейрохирургия, - я опил еще кофе, - Мы сразу понравились друг другу. Она хоть и родилась во Франции, но не была француженкой. А мы с мамой переехали во Францию, когда мне было пять. У нас было много общего. Не знаю, трудно объяснить, - я потер ладонью висок, - Между нами была магия. Возможно, люди назвали бы это любовью, но сейчас я не могу назвать данное чувство таким высоким словом. Вы спрашиваете: были ли мы близки? Да, всего два раза. Простите, мне неловко об этом говорить.
- Я же не прошу подробностей вашего интима.
- Конечно. Я понимаю, - я помолчал, -  Первый раз мы переспали еще студентами. Вышло глупо и нелепо. У нее раньше не было близких отношений с мужчинами, я сразу захотел на ней жениться, но она отвергла такое предложение. Говоря, что мы еще молоды для брака, да и потом это свершилось. И  вместо меня мог быть кто другой. Вышло не романтично, а жутко и пошло. Не всегда наши представления о чувствах совпадают, миссис Дюпон. Второй раз произошло уже, когда я работал. Наши пути разошлись, она стала меня избегать. Я не стал настаивать. Но спустя два года после окончания, она устроилась туда, где я работал.
- Между вами возник роман?
- Нет, однажды после ночного дежурства я решился ее проводить. Было тепло, мы пошли пешком. На нас напали, точнее к Лие стали преставать. Я решился заступиться, в итоге мне сломали правую руку. Вот, она и отплатила второй раз сексом. Я всего лишь грешный человек.
- Вы говорите жестокие слова. Отплатила? А может, ей хотелось?
- Не знаю, миссис Дюпон, что ей хотелось, но через полмесяца она выскочила замуж за Филиппа Фонтейна, поэтому я не могу утверждать о любви и желании, - я печально улыбнулся, - Но это было давно.
- Почему вы не работаете нейрохирургом?
- Я обязан отвечать?
- Нет, конечно. Кофе у вас тоже не плох, - она поболтала остатки в чашке.
- Спасибо. Когда мне сломали руку. Был задет нерв, есть прогноз, что мои руки могут дрожать. Это конец для хирурга. Я не имею право рисковать жизнью людей.
- Вы не догадывались, что это ваш сын?
- Мы никогда больше не общались и не переписывались. Мне, нет  смысла вам врать. Я не знал и вовсе, что у Лии есть ребенок.
- А, если бы знали, что у вас есть сын, заявили бы о своих правах?
- Скорее да, чем нет. Я не могу раскидываться красивыми благородными фразами. Но семейство Фонтейн, не думаю, обрадовалось бы такому эпизоду их счастливой жизни снобов.
- Как теперь вы оцениваете свое положение, мистер Чапек? Готовы вы ли возложить ответственность за Давида сейчас?  - Жаклин встала, - Я вас не тороплю с ответом. Вам нужно все хорошо обдумать. Мальчик сейчас на реабилитации. Но долго ждать я не могу. У вас день, чтобы подумать и все решить. Вот мой телефон, - она протянула карточку, - Я остановилась в Эсплендиде. Очень прошу, чтобы часть информации осталось между нами. Думаю, что это не обсуждается. Провожать меня не стоит, я сама найду выход.
Жаклин ушла. Я заглянул в чашку. Остатки кофе медленно растекались по дну вогнутого стекла, образуя форму причудливого дерева. Вот, и мне нужно стать сильнее и прорасти корнями крепче, чтобы выжить в сложившейся ситуации.