Про выдуманные идеалы

Я выдумал тебя из пустоты,
из облака, из музыки случайной.
Наделил чертами чистоты,
какой-то неземной, высокой тайной.

Я приписал твоим глазам печаль
тех скрипок, что в подвалах затихают.
Мне было этой нежности не жаль -
пусть ангелы над бездной пролетают.

А ты прошла - обычна и легка,
в пальто колючем, с запахом бензина.
И тонкая, прозрачная рука
не музу выдавала - сиротину.

Ты не была богиней, не была
тем светом, что ведет через кварталы.
Ты просто в этом сумраке жила,
смеялась невпопад и уставала.

Но я упрямо кутал твой двойник
в парчу и шелк, в рифмованные строки.
К твоим стопам, которых нет, приник,
придумывая взгляд твой светлоокий.

Как страшно это - верить в миражи,
когда в упор глядит живое тело.
Прости мне, ради Бога, эту ложь:
я не тебя любил. А что хотел я?

Всё так же пахнет снегом и бедой,
и небо над затылком - цвета стали.
Мы населяем этот мир враждой
и теми, кем другие не предстали.

Я навязал тебе чужую роль,
как будто ты - трагическая маска.
А в центре - просто маленькая боль
и никакая не святая сказка.

Прости за то, что я тебя не звал,
а звал лишь эхо собственного стона.
Я образ твой, как мрамор, обтесал,
не замечая, как ты беззащитна, снова.

Ты не была обязана сиять,
быть символом, надеждой или роком.
Ты просто шла - по лужам, умирать
в своем обычном мире одиноком.

А я, дурак, придумывал лучи,
какой-то нимб над выцветшим кашне…
Теперь сиди, пожалуйста, молчи.
Дай мне привыкнуть к этой тишине.

В ней нет богов. В ней только мокрый снег
и честный ритм остывшего квартала.
Где ты - всего лишь просто человек,
которым быть ты вовсе не мечтала.

Но в этом «просто», в этой хрупкой лжи,
в твоем молчаньи - больше состраданья,
чем в тех стихах, где я латал ножи
об острые края очарованья.