Жизнь ручья в январе

Он не спал. Он просто стал тишиной в хрустале.
Затянулся льдом, как тонким, прозрачным покровом,
Чтобы сны береговые стеречь во мгле,
Где метель записывает узорным словом.

Под стеклом — не замерла, а ушла в себя,
В глубину, где чёрной водой пугает омут.
Там хранит он отблески летнего дня,
Что янтарной щепкой в корнях истлевших тонет.

Он считает удары мороза в стволах,
Переводит на язык подводных извивов
Тихий скрип проходящих в сумерках лосих
И полёты воронов — в новые нивы.

А над ним — снега, что сугробами спят,
И ветра, что рыщут, позёмкой взметая.
Он лежит, неподвижный, как звёздный стяг,
Под которым тёплые воды блуждают.

Только иногда, под тяжестью дня,
Лёд вздохнёт — и трещина, синяя, резкая,
Пробежит, как мысль о далёком крае,
Где бегут ещё воды, живые и дерзкие.

И тогда ему кажется: вот-вот, на заре,
Расколется сонный щит, этот лёгкий гроб.
Но пока — он зеркало в царстве зимы,
Где вся жизнь — это тайная жизнь подо льдом