Tenderness - 2

После спектакля долго Он не может
Уснуть. И до зари порой не спит.
Вихрь дум нелегких кру'жит и тревожит,
И тело от усталости болит.

Бессонница такая - просто му'ка,
Но чудо в этот раз произойдет:
Он голову положит Ей на ру'ки
И, ощутив Её тепло, заснет.

В окно глядят домов соседних крыши,
И месяц в небе выгибает бровь.
Он и во сне неровно, часто дышит -
Ему мину'вший вечер снится вновь.

Партнерская в игре небрежность снится
И потребительский настрой толпы -
Холодные глаза людей. И лица
Без вдохновенья, мысли и мечты.

Звонки мобильных. В голос разговоры.
"Тяжелый" зал, с которым связи нет.
И стре'лы замечаний режиссера.
И звук фальшивый. И неточный свет.

Глоток воды и воздуха в антракте
(Антракт всегда на удивленье мал).
И ведь никто не спросит: "Эй, ну как ты?
Ты хоть поел? Ты хоть чуть-чуть поспал?"

Зато со всех сторо'н: "Давай!" и "Надо!"
Еще: "Ты покурить в театр пришел?"
И только до'ма ждет Его награда
За честный труд, что выполнен с душой.

И Ей теперь до первых лучей солнца
Покой непрочный бережно хранить,
И слушать в тишине, как сердце бьется
Его. И жажду губ сухих поить.

Она сейчас, как будто мать с ребенком:
Заботлива, нежна, светла, мудра,
Пока Он, утомленный жизни гонкой,
Поверив в ГЛАВНОМ Ей, спит до утра.