Теофилю Готье

Тебе, о Безупречный Ювелир,
Кто в камне твердом высекал созвездия,
Я приношу мой воспаленный Мир,
Мои грехи и горькие возмездия.
Ты строил храмы из эмалей и фаянса,
Где каждый блик — как чистый блеск богов,
А я — адепт безумного сеанса,
В застенках Сплина, в ржавчине оков.

Смотри, мой друг: над городом гигантским,
Как крышка гроба, небосвод осел.
В тумане желтом, липком и мещанском,
Роится сонм порочных, бледных тел.
Там Скука — зверь, невидимый и грубый,
Грызет остатки наших жалких дней,
И Смерть целует в выцветшие губы
Своих холодных, призрачных теней.

Твой стих — кристалл, мой стих — струя бензина,
В которой вспыхнет радугой Порок.
Мы оба — дети одного токсина,
Что в наши вены впрыснул злобный Рок.
Ты замирал пред мраморным изгибом,
Я ж целовал гноящуюся плоть,
И Жизнь казалась нам огромным перегибом,
Который мы не в силах побороть.

Как странно пахнут старые флаконы,
Где заперт дух несбывшейся Весны!
Там бродят бесы, мрачны и суровы,
И видят наши проклятые сны.
В аллеях Леты, под Луною Черной,
Где кипарисы шепчут о былом,
Идем с тобой мы поступью покорной,
Забыв о Небе, вечном и благом.

Пусть Сатана на скрипке бьет смычком,
Пусть Бездна разевает челюсть жадно —
Мы не жалеем в мире ни о чем,
Ведь Смерть тиха и в погребах прохладно.
Мы пили желчь из золотого кубка,
Искали рай в объятиях химер,
И наша Жизнь — как хрупкая скорлупка
На острие твоих изящных мер....

...Прощай же, мастер! В мире слёз и смрада,
Где каждый вздох — как ржавчина в груди,
Мой стих — твоя последняя награда
На этом призрачном и гибельном пути....