Дорогая Сесиль

Дорогая Сесиль, мы с тобой, конечно же, не знакомы, хотя я бы тебя непременно узнал при встрече, потому что за все пережитые здесь сезоны я с тобой проводил каждый свой одинокий вечер, потому что с тех пор, как я выкупил этот дом (тот, что ближе к лесам, с засмоленной черепицей цвета ранней зари), я совсем позабыл о том, что мечтал быть далеким от преданных чувствам птицей,

и в моих переменах повинно твоё письмо.

Не подумай, будто некому обо мне справляться, тем не менее, писем больше мне не писал никто, как бы грустно в этом мне не было признаваться.

Дорогая Сесиль, ты имеешь право на возмущение, хоть графа "получатель" и была всякий раз пустой, я, без отклика совести или крупиц стеснения, открывал все конверты, подписанные тобой, открывал, даже зная, что ты их не мне писала, и, конечно, никак не ждала получить ответ,

потому что Роберто, настоящего адресата, как я позже узнал, к сожалению, больше нет.
   
Я могу лишь представить, как трудно смириться было - ты с таким теплом царапала его имя. Пусть судьба вас рассорила, пусть вас не пощадила, над любовью твоей к нему неподвластно время. И, казалось бы, уже этого было много для меня, но ты все продолжала сюда писать, пробуждая во мне незнакомого и иного.
   
Пробуждая того, кто не мог перестать читать.
   
Я читал про балы: весенний и выпускной, и про страх за экзамен, что прятал тебя в квартире, про семью, от которой сбежала одной зимой, и с которой за годы вас так и не примирили. Я читал про разбитое сердце и про друзей (про прекрасных друзей, о которых мечтает каждый), про надежды, про принцип в самой толпе людей, перед тем, как открыться, прежде подумать дважды. Я читал про работу, колледж, поход в кино (ты тогда возмущалась отличиями от книги).
   
И про то, как тебе ненавистно смотреть в окно, за которым леса под бетоном похоронили - я в тот день отложил свой сон до прихода тьмы, и, хрустя на снегу, подбирал подходящий ракурс, и ловил в объектив хвост падающей звезды над зелёной стеной, чтоб вернуть в твои письма радость, но, признаться, струсил, спустя столько лет молчания.
   
А вчера мои страхи развеялись за мгновение, ведь в последнем письме ты плакала от отчаяния - под слезами чернила расплылись и посветлели.
   
Дорогая Сесиль, мне следует извиниться.
   
Я нарушил закон, и твой гнев на меня оправдан, но, по правде, мне посчастливилось измениться под твоей лишь рукой, и уже не вернуть обратно, даже если б хотелось очень. Сегодня ночью я прибуду в твой город, в гостиницу у причала. Как бы мне не хотелось увидеть тебя воочию, я решил, что было бы правильно, для начала, дать письму моему упасть в твой почтовый ящик.
   
Не пугайся напрасно, искать я тебя не стану, но сердечно прошу дать мне шанс показать чуть ярче всю ту жизнь, от которой ты, кажется, подустала, и сейчас, как ни глянь, терять тебе правда нечего.
   
Я пробуду неделю здесь, и вернусь домой, и, надеюсь, что самым скорым весенним вечером ты оставишь свой страх и вернёшься туда со мной.