Зимняя канитель

 

Зимой всё та же канитель:
светло и спозаранку
корзинку с грузом без петель
устраиваем в санки.
Замотаны с сестрой до глаз,
у  каждой фартук клёвый,
чтоб брызги не мочили нас,
а падали, как слово.
Ласкала мать по голове:
- Ах, вы мои касатки!
Наденьте сразу пары две
не рваные  перчатки.
А сверху из резины, чтоб
вода не просочилась.
и привяжитесь, рядом столб,
перекрещу, на милость.
До речки добрались бегом,
полозья – не колеса.
Сестрёнка острым топором
почистила торосы.
Она постарше. Полынью
пробила очень ловко,
Пришла и очередь белью.
Вот тут нужна сноровка.
Два раза руки окунёшь,
мороз сжимает круто.
Белье не чувствуешь, лишь жмёшь,
как неразумный путо.
Когда же гору накидав,
укладываешь в сани,
то руки, ледяными став,
что палки к барабану.
Сдираешь все перчатки прочь -
в рот, согревая пальцы,
и снегом трёшь, что было мочь.
(Забудь теперь про пяльцы).
Домой, домой! Навстречу мать.
- Родные! Руки живы?
Скорее их отогревать,
чтоб не распухли жилы.
Намажем жиром и в тепло,
на печку, там уютно.
Сама я отожму бельё
и вывешу попутно.
Прошло с тех пор немало лет,
но памятью мороза
живёт в руках поганый след
угрюмого артроза.