Чужое письмо из 1997

Ворох слов, как тихий шелест снега...
Другой и год, и век, и человек,
А всё же в строчках будто та же нега,
И тот же невозможно мягкий снег...
И даже будто голос в них. Конечно невозможно,
Конечно это выдумка, обман души,
Скрывающий, как пластырь сколы кожи,
Таким отсветам доверяться так не осторожно,
А всё же в этом есть синоним слову "жить"...
Душа, душа, как любишь обмануться,
Схватить за воздух, в горсть сгрести и пить...
Там за спиной раскиданные блюдца
Осколками метели вьются
И просят их слезою окрапить...
О, светлая печаль, что надо тебе в этом
Подобном светлой келье уголке?
Случайный миг зачал меня поэтом
И утопил в пучине этой,
Как в тихой голубой реке...
Не пророню... Мне больно с этой мысли,
Что всё лишь дымка, злая шутка, рок...
Я так хочу оставить белым, чистым
Испивший кровь мою до дна урок...
Не пророню я слова лишнего. Что толку в этом слове,
Когда письмо не мне, а лишь звенит во мне
Обертонами святой и проклятой основы
В которой память всё возводит снова,
Вот только кроме памяти в ней ничего и нет...
Другой, поэт, в другое время
Так нежно, честно просит за тебя
У той, другой, не получившейся, прощения,
И этот голос безымянных строк так свят,
Что я прощаю, прорастая телом
Сквозь ту, другую, что и не сбылась...
Обманом духа моего расстелен белый-белый
Снег, письмо твоё и не твоё, атлас...
Кричать - не подходи! Приди же! Молчать и улыбаться.
Смеяться от того, что снова чушь несу...
Какая горькая конфета, если разобраться -
Крутить веретено в озябших пальцах
И, протыкая их, уснуть...