Разговор при свечах

Свеча. Ось, на которую нанизан вечер.
И плоскость стола, где тени ищут дно.
Зажжённой спичкой в ночи эта встреча
двух тел, разделённых сукном.

Светильник потух. За окнами каменеют
фасады, как складки застывшей строки.
Лишь эта малая точка тепла лелеет
пространство, где мы ещё не старики.

И пламя — язык, что лижет время сладко,
превращая его в остывающий воск.
Мы здесь, где избыточно сломаны складки
занавесок и каждый предмет удивительно прост.

Но смотри: как упрямо во тьму вгрызается
этот жёлтый клык. Он гложет пустоту.
И наша беседа о нём же вращается–
о том, что, даруя нам свет, он уйдёт за черту.

И кажется, будто весь мир затерянный текст
где-то там, за пределами круга из тьмы.
Лишь книги на полках, как скрюченный перст,
указывает в никуда или в нас самих.

Но фитиль мигает. И тень от графина
вдруг сползёт по обоям, как мысль по щеке.
И ночь принимает такую картину:
два силуэта, пятно на столе.

И пусть за окном своё дело творит эра
с её электричеством, грохотом машин.
Здесь время стекает в горячую серу,
и мы существуем, пока воск не остыл.

О, этот покой! Он почти что на грани
с той вечностью, что не приемлет свечей.
Но пламя колышется, качаясь в стеклянной
тюрьме подсвечника и тишине наших речей.

И капля стекает, как будто бы время
смирилось с участью стать лишь свечой.
А мы просто тени – чёрны и немы,
на миг осознавшие, что значит покой.

И даже рассвет, приближаясь украдкой,
не сможет стереть изменчивый лик:
как мысль о бессмертье, горящая кратко,
и точка в конце предложения, как крик...