Вернулись страхи

Вернулись страхи — старше всех молитв,
как изморозь на имени Творца.
Здесь холод космоса завьюжил сам разрыв,
и над безбрежностью — Полярная звезда.

Кругом снега — не жертва, а итог,
след замысла, лишённого страданья:
от белой смерти прячется не Бог,
а тот, кто не дождался оправданья.

Луна висит — как вырванный венец
из неба, ослеплённого зимою.
Над охладевшим миром — бледный жнец
с холодным серпом, ставшим всем судьбою.

Он жнёт не плоть — он срезает смысл,
оставив лёд, где Имя не звучит,
где мир замёрз, не вымолвивши мысль,
и Бог молчит — не потому, что спит.

Миры замёрзли, не дождавшись слов.
Пронзил их лёд — безгвоздный, ровный, злой.
Так распинают — с треском холодов,
не на Голгофе, но всё с тою же виной.

И снег — как довод против бытия:
зима хоронит слабых без обряда,
накрыв их белой вуалью сна,
как мать — под тихий гимн снегопада.

Вернулись страхи. Это их черёд.
Грех — это холод. Искупленья нет.
И если Бог молчит — то значит, лёд
и есть ответ.
И цвет его —
белее смерти.