Любовь в тысячу рентген

Говорить с ней о семье и детях было то же самое, что вести беседу с колхозным сторожем о сингулярности чёрных дыр или теории утомлённого света. С утра до вечера она сидела за кульманом, проектируя никому не нужные червячные пары, а всё оставшееся время бренчала на гитаре, разучивая Окуджаву и Городницкого. Она была бесполезна, как хранительница очага, как вместилище новой жизни. Но было в ней нечто едва уловимое, как утренний бриз или мерцание Кассиопеи. Мать готовила ей завтрак и ужин, давно похоронив надежду увидеть собственных внуков.
На кафедре атомной энергетики Одесского Политеха был вечный недобор. Зазывалы, как Свидетели Иеговы, донимали прохожих, обещая абитуриентам ништяки и выход на пенсию в полтинник.
Митяй рано лишился отца и быстро смекнул, что нужно выбираться из Кодымской глуши в Одессу. Кое-как отмучив десятилетку, он собрав вещички, прыгнул в поезд и через три часа жевал беляши на Одесском перроне. Факультет атомной энергетики представлялся единственным шансом застолбить место под солнцем. Женившись на пухлой продавщице гастронома, что в ста метрах от факультета, Митяй перебрался к ней, создав видимость семейного благополучия. Продавщица была старше и не блистала экстерьером, но такова была плата за жизнь в местном Бронксе. Митяй неплохо играл на гитаре и часто зависал в ДК Политеха. После аварии на Чернобыльской АЭС его, как атомщика отправили ликвидатором на Припять, где он благополучно получил нехилую дозу рентген и возможность похорон за счёт государства. С Людмилой он познакомился ещё до Чернобыля на каком-то фестивале бардовской песни в Политехе. Жена догадывалась об их отношениях, но помалкивала. А вскоре после того, как у Людмилы обнаружили неоперабельный рак, Митяй без объяснений перебрался к подруге. Время стремительно улетучивалось. Обречённые цеплялись за каждое мгновение. После тяжёлого разговора с врачом Мария Ивановна, мать Людмилы решила завещать квартиру Митяю. Похоронив дочь, она вовсе забросила вязание и резко осунулась. Митяй таскал ей продукты и лекарства, то и дело поглядывая на обведённое красным число. Притащив в очередной раз кульки, и встретив бригаду скорой помощи, он понял, что в списке следующий. Став наследником без тени надежды, Митяй, снял фотографию подруги со стены и молча сунул в карман. Вернувшись домой, достал с антресоли запылившуюся бутылку полусухого Kodyma и прихватив беляшей у вокзальной торговки, отправился на Дельфин. Штормило. Людей почти не было. Откупорив бутылку, он пил из горлышка терпкую обжигающую жидкость, размазывая слёзы по щекам и заедая беляшами обиду и беспомощность. Вода хлюпала в туфлях, а в ушах стоял странный звон. Опустошив бутылку, Митяй шагнул с пирса...
Продавщица на правах жены через какое-то время, уладив юридические формальности, продала квартиру и укатила в Лондон к новому мужу.