Божественная Комедия Данте РАЙ Песнь 1

Вселенной правит слава неземная,
Её лучи пронзают тьму и свет.
Она живёт, границ и дна не зная,
Вращая круг бесчисленных планет.
Сиянье это где-то ярче блещет,
А где-то лишь касается слегка.
Но я стоял, где небосвод трепещет,
Где света суть предельно высока.
Вернувшись вниз, я онемел бессильно,
Не зная, как увиденное спеть.
Наш ум слабеет в дали той всесильной,
Не может память за душой успеть.
Желанье нас ведёт к вершинам духа,
Но тонет мысль в глубокой синеве.
И всё же, что доступно мне для  слуха,
Я воскрешу в звенящей той строфе.
Сокровище священного чертога,
Что удалось в сознанье сохранить,
Я воспою торжественно и строго,
Чтоб с вечностью связать живую нить.
О, Аполлон, благой и милосердный!
В последний труд направь мою ладью,
Чтоб стал сосудом я тебе, усердный,
Достойным лавра, что в веках поют.
Доселе мне одной вершины горной
Хватало, чтоб слагать свои стихи,
Теперь же к двум взываю я покорно,
Чтоб завершить последние штрихи.
Войди в меня, наполни грудь дыханьем,
Как в час, когда был Марсий побеждён,
Когда ты снял с него, в пылу страданья,
Покров телесный, коим был рождён.
О, сила божья! Если дашь сиянье,
Чтоб тень святого царства описать,
Что в мыслях я храню как достоянье,
И взору смертных ясно показать,
Тогда увидишь: к древу я приду,
Твоей любовью, Боже, окрылённый,
И листья лавра на чело кладу,
Твоим величьем вечно вдохновлённый.
Высокой теме честь воздать пора,
Чтоб слог мой соответствовал величью.
Пусть редко, но священная гора
Дарует лавр достойному обличью.
Могучий сир, взгляни на этот путь,
Где Цезарь или бард венчают свои главы.
Позор тому, кто смел с тропы свернуть,
Забыв про честь и истинную славу.
Дельфийский бог ликует в вышине,
Когда листва Пиерии сияет.
И радость эта дарится лишь мне,
Когда душа к бессмертию взывает.
Из малой искры пламя возгорится,
Охватит мир сиянием огня.
Быть может, кто-то лучше вдохновится
И воспоет Кирру после меня.
Молитва их взойдет на небеса,
Ответ придет из города святого.
Услышат боги эти голоса,
Рожденные от пламени живого.
Сквозь множество путей и врат небесных
Светило мира к смертным в дом идёт,
Но там, где круг с крестом в краях чудесных
Сплелись в единый, огненный оплот,
Там лучший путь и лучшая звезда
Ему даруют силу и величье,
Чтоб воск с мирской печатью навсегда
Обрел своё достойное обличье.
Там утро расцвело во всей красе,
А здесь сгустилась ночь, черна, как бездна,
И полушарья разделились все:
Одни во тьме, другим — заря любезна.
Я видел: Беатриче, встав левее,
Вонзила в солнце свой орлиный взор.
Никто из птиц не смел смотреть смелее
На этот ослепительный костёр.
Как луч второй от первого рождён
И вверх стремится, отражённый светом,
Как пилигрим, что к дому пригвождён
Мечтой о возвращении заветном,
Так жест её, поймал мой цепкий  взгляд
В моём воображенье, стал законом.
Я поднял очи, не смотря назад,
На солнце, что взошло над небосклоном.
Впитал тот жест, что в душу мне вошёл.
И, превзойдя обычай человечий,
Я в солнце впился, будто бы орёл,
Ища в сиянье долгожданной встречи.
Нам в месте том дозволено так много,
Что здесь, внизу, немыслимо для нас.
Там к вечности проложена дорога,
Где род людской свой начал светлый час.
На колесницы вечные взирая,
Стояла Беатриче, не дыша.
Смотрел на деву, взгляд не отрывая,
Застыл пред ней, и замерла душа.
Я перестал смотреть на небеса,
Ведь в ней одной все тайны мирозданья.
Свершились неземные чудеса,
За гранью человечьего сознанья.
Подобно богу, ставшему морским,
Отведав трав магических и влажных,
Я стал иным, небесным и святым,
Средь сфер кружащих, вечных и протяжных.
Бессильно слово, чтоб пересказать,
Как смертный дух превысил свой удел.
Лишь благодать способна показать
Тот свет, что я в очах её узрел.
 Коль я лишь плоть, что ты сумел создать,
Любовь, которой свод небес подвластен!
Твой свет помог мне истину познать,
И путь к вершинам стал предельно ясен.
То колесо, что ты вращал всегда,
Размеренностью слух очаровало.
Гармония, как чистая вода,
В душе моей торжественно звучала.
И небосвод вдруг вспыхнул, как пожар,
Разлилось пламя озером мятежным.
Ни наводненье, ни стихии дар
Не делали простор таким безбрежным.
Тот новый звук и вездесущий блеск
Пронзили мысль острей клинка стального.
Сквозь этот шум и лучезарный плеск
Я жаждал суть узнать всего живого.
Она смотрела в душу мне, как в бездну вод,
Чтоб усмирить тревогу и смятенье,
И прежде, чем я свой открыл бы рот,
Дала мне благостное наставленье:
«Воображеньем ты своим пленён,
Оно тебе глаза закрыло плотно.
Ты думаешь, что в землю погружён,
Но это мнение твоё бесплодно.
Ты не внизу, ты в небо устремлён,
Как молния, что к дому возвратилась.
Закон земной тобою побеждён,
Иная сила над тобой открылась».
Слова её, как сладкий мёд, текли,
Сомненья первые они разбили.
Но мысли новые во мне росли,
И разум мой сильней смутили.
Я молвил: «Удивление прошло,
Я верю, что покинул дол печальный.
Но как же тело бренное смогло
Подняться в этот космос идеальный?
Как я лечу быстрее облаков,
Над сферами воздушными витая?»
Так сбросил я тяжелый груз оков,
Загадку мирозданья постигая.
Она взглянула, жалобно вздохнув,
Как на дитя, что разум потеряло,
И, в бездну мудрости меня втянув,
О мирозданье тихо рассказала:
«Знай, всё, что есть, имеет свой закон,
И в этом формы суть и совершенство,
Что лику Бога мир  уподоблен,
Даруя высшим силам вид блаженства.
В том строе видят ангелы печать
Того Творца, что целью служит главной,
К Нему стремится всяческая стать,
Дорогой верной, истинной и славной.
Все существа, склоняясь пред судьбой,
В порядке этом разное имеют,
Кто ближе к Свету, кто во тьме глухой,
Но все к Истоку вечному довлеют.
Плывут они в безбрежье бытия,
К своим портам, к неведомым причалам,
Инстинкт их мчит, как верная ладья,
К тем берегам, что стали их началом».
Огонь взлетает к лунной сфере,
Земля сжимает твердь в тиши.
Живут в покорности и вере
Все звери и порыв души.
Не только тварь, что без рассудка,
Подвластна силе роковой,
Но разум, что бывает чутким,
Пронзён стрелою вековой
Тот Лук, что цели не теряет,
Нас отправляет в дальний путь.
Там Провиденье управляет,
Давая небу отдохнуть.
Вращая сферы в быстром танце,
Оно хранит святой закон.
Мы, словно вечные скитальцы,
Летим туда, где светит Трон.
Бывает так: художник видит суть,
Но глина не податлива рукам.
И замысел, начав великий путь,
Не может воплотиться на века.
Так существо, имея мощь и свет,
Сбивается с небесного луча.
Забыв исток и праведный завет,
Оно летит, во тьме земной крича.
Как молния, что падает с небес,
Отринув высь ради земных страстей,
Теряет дух свой истинный и вес
Среди мирских и суетных сетей.
Ты не дивись падению сему,
Как водопад стремится со скалы.
Внизу покой неведом никому,
Там лишь огонь, застывший средь золы.
Но если б ты, препятствий не встречал,
Застыл внизу, как камень вековой,
Тогда бы мир от ужаса кричал,
Нарушив свой божественный покой.
Закончив речь о таинствах судьбы,
Она взирала в небо без мольбы.