Страницы Друзей. Ника Фон Лу

(Запись чернилами из камешков разных морей в Книге «Имена, вписанные в сердце Галереи». Из архивов Вселенной)

Ника фон Лу — дизайнер, и её украшения носят королевы и поэты.
Но мало кто знает, что сначала она училась... слышать. Слышать, как кам ни поют. Аметисты — колыбельные, низкие, вибрирующие, как гул пустых соборов. Сердолики — пророчества, а лазурит... Лазурит молчит так, будто ты проглотил кусочек неба, и оно теперь жжётся где-то под рёбрами.
Её украшения не просто красивы. Они — хранители самых прекрасных мгно вений. Кольцо с яшмой, например, раз в год нагревается почти до ожога, если рядом проходит тот, кто перевернёт твою жизнь. Ожерелье из лунного камня иногда по ночам считает время, будто перебирает чётки... чтобы не пропустить полнолуние. А браслет из гематита, бывает, тяжелеет на единицу веса твоей невыплаканной слезы.
Однажды Ника фон Лу создала «Колье для картин». Его вешают на самые хрупкие холсты, чтобы они не рассыпались от времени. Если прислушаться, можно услышать, как акварельные ирисы теперь перешёптываются с масляными портретами.
Она создаёт украшения не из камней, а из вопросов и ответов. И подбирает их не под платье, а под запросы души. Тому, кто боится, — тигровый глаз. Носи его в левом кармане. Пусть греет, как уголёк, и сторожит, как кошка на крыльце. Кто потерял надежду, — розовый кварц. Держи близко к сердцу. И скоро случится чудо. А кто просто устал, — гладкий чёрный обсидиан. Чтобы положить на ладонь и чувствовать, будто держишь кусочек ночи.

Её личный экспонат: «Шкатулка с камешками из разных морей». Там лежит слеза феникса... на самом деле застывший янтарь с пузырьком воздуха внутри, звезда с мантии Леды — крошечный метеорит, пахнущий жжёной солью, и один камень без названия. Его можно забрать, если угадаешь, чего он хочет. А хочет он всегда одного: чтобы его положили на место.
Однажды Ника фон Лу заметила пропажу. В шкатулке не хватало безымянного камня. Плоского, серого, неприметного. Она искала его три дня. Перебирала пепел мыслей. А потом... Потом она увидела его в Галерее… на полу, рядом с женщиной, которая тихо плакала, глядя на картину с увядающими пионами. Камень лежал прямо у её ног. Женщина наклонилась, подняла его и вдруг улыбнулась.
— Как странно, — прошептала она... — Будто нашла кусочек себя. Ника фон Лу не стала забирать камень. Она всегда знает, для кого какой камень создала природа.
В её коллекции есть один неугомонный камешек — авантюрин с прожилками золота. Он принадлежал когда-то актёру бродячего театра, который врал так искусно, что ложь становилась правдой. Его часто берут политики и почти сразу же возвращают. Или рубин — «Кровь Дракона». Этот рубин тёмный, почти чёрный, но если посветить сквозь него, увидишь, как внутри пляшет алое пламя. Он был найден в развалинах замка, где сожгли ведьму. Говорят, когда её вели на костёр, она бросила камень в лицо судье, и камень навеки застрял у него между глаз. Теперь рубин нагревается, когда его владелец испытывает стыд. Его примеряют тираны. Но почти сразу снимают. И даже малахитовая серёжка — «Павлиний Крик». Этот малахит вырезан в форме осколка зеркала. Его разбила девушка, узнав, что её любимый женится на другой. Но самое странное — если приложить его к уху, слышится павлиний крик. Резкий, пронзительный... раскалывающий небо.
— Это не метафора, — объясняет Ника фон Лу.
— В тот день, когда разбилось зеркало, во дворе действительно кричал павлин. Девушка вернула серёжку через неделю.
— Я больше не слышу крик, — сказала она. Фон Лу улыбнулась:
— Потому что теперь ты различаешь шёпот за криком, –и убрала серёжку в шкатулку. В самом дальнем углу лежит голый кусок слюды. Она никому его не показывает.
— Он ещё не готов, — говорит она. Если приглядеться, внутри шевелится тень... будто кто-то спит в глубине.
— Что это? — спрашивает хозяйка Галереи.
— Чей-то будущий камень, — улыбается Ника.
— Пока это чья-то неслучившаяся история.

Иногда Ника фон Лу «случайно» роняет камешки в самых неожиданных местах. Однажды она оставила гематитовый шарик на лавочке возле фонтана. Через час его подобрала девушка с красными от слез глазами.
— Как гладко, — прошептала она, перекатывая его в ладони. Когда девушка сжала его в кулаке, камень отозвался теплом. А через неделю в Галерею вошла та же девушка. Уже без слез, но с тем самым шариком на шее.
— Он мне помог, — сказала она Нике, — как будто кто-то держал меня за руку, когда было страшно.
Фон Лу лишь улыбнулась:
— Это не он тебе помог. Ты сама нашла в себе силу, о которой не догадывалась. А однажды в старой библиотеке на подоконнике, между пыльными томами, Ника фон Лу «случайно» уронила кусочек лабрадорита. Тёмный, но с тайной радугой внутри. Его нашла пожилая женщина-библиотекарь. При свете лампы камень вспыхнул синим, как северное сияние.
— Ах, — прошептала женщина.
На следующий день в библиотеке появились цветы. Через неделю — новые книги. Ника видела, как лабрадорит лежит теперь на столе у библиотекарши, и знала, что он не «волшебный». Он просто напомнил ей, что мир всё ещё полон чудес .

Порой Галерея оставляет для любимой подруги «подарки» — кусочки краски, упавшие с холстов. Она вправляет их в перстни, и те поют голосами забытых художников. Ника улыбается, доставая из кармана камешек, прозрачный, как слеза.
— А это тебе, — говорит она и кладёт его хозяйке в ладонь. Камень теплеет, будто в нём зажгли крошечное солнце.
— А почему ты не делаешь украшения для меня? — спрашивает хозяйка, смешно надувая губы.
Ника фон Лу берёт с полки кусок угля от камина и рисует ей на стене браслет.
— Носи!
— Он же исчезнет.
— Зато теперь ты знаешь, что он был. — И они заливаются смехом.

Нику редко спрашивают про минералы. Чаще — про то, как пережить расставание или найти смелость изменить жизнь. И тогда она молча, одним взглядом, предлагает им положить руку на камень (наугад) и говорит:
– Сожми. Что чувствуешь?
– Холод, – шепчет человек.
– Значит, твоя боль ещё жива. Дай ей время.
А если камень излучает тепло, смеётся: «Всё уже позади. Ты просто боишься в это поверить».
Она всегда знает, что важно, а что — лишнее. Вчера, например, один щёголь протянул руку к камню, а фон Лу ему: «Этот агат не для Вас. Он… э-э-э... для кота. Да! Он любит тёплые камни». А недавно она сделала украшения для выставки гениальных дизайнеров. Прав да, она не любит слово «гениальный» — говорит: «от него несёт нафталином». Но её абажур из стёкол, собранных после урагана, кулон с узором из птичьих перьев, брошь в форме ключа, открывающего нарисованную дверь... Это гениально!

Перед тем как уйти, Ника фон Лу целует Галерею в макушку, где осталась трещинка от удара молнии сто лет назад, и шепчет:
— Я принесу тебе завтра звёздную пыль
— Шутишь, — смеётся Галерея.
— Ну да. Но ты же поверила на секунду?
Галерея закрывается, Ника оставляет на столе у окна неизвестный камешек.
Хозяйка не спрашивает... она знает: фон Лу оставила ей что-то, что нужно понять без слов. А утром находит жемчужный цветок — тот самый браслет... самый любимый браслет Галереи.
И перед самым уходом, Ника фон Лу на секунду задерживается у окна — ловит последний луч солнца на лазуритовом кольце.
— Подожди, — шепчет Галерея и протягивает ей маленькое зеркальце в медной оправе.
— Зачем? — улыбается Ника.
— Чтобы искупать твои сокровища в облаках.
Она подносит зеркало к закату, и лунный камень превращается в крошечную луну в ладонях фон Лу. А позолоченное облако вдруг оживает...
— Пусть останется у тебя.

Теперь у Галереи есть собственное облако.

Архивная пометка:

Алхимический рецепт «Камень против зимней хандры» от Ники фон Лу, любезно подаренный Галерее:
 — 1 горсть солнечных зайчиков (поймать на рассвете),
— 3 капли смеха Галереи (собрать в полнолуние),
— щепотка света с крыльев светлячка (того, что кружится у лампы).
Замешать в тени, завернуть в осенний лист и оставить на подоконнике до зимнего солнцестояния. Утром найдёте золотистый цитрин с надписью: «Греет, как июль».
Примечание: если вместо камня появится снежинка... вы слишком торопились.

Приписка на полях:
«Камни — это письма земли. Их получает тот, кто умеет читать между строк»,
— однажды сказала Ника фон Лу. Я записала эти слова в Книгу «Люди, вписанные в сердце Галереи».
— Хозяйка Галереи «Письма на Холстах»