Бремя Ивана

Европа смотрит, затаив дыханье,
Как круг истории вершится вновь
Бурлят потоки — горькое страданье,
И льётся братьев пролитая кровь.

Нас разделили, хитро и умело,
Вложили в руки гибельный металл.
Чтоб русское измученное тело
Своей рукой же русских и терзал.

Смеялись над святым и над высоким,
В офшорах пряча краденую суть.
А враг смотрел прищуром одиноким,
Как брат на брата выбрал смертный путь.

А мир гулял, в безумии танцуя,
Забыв про Бога, совесть и закон.
И лишь солдат, судьбой своей рискуя,
Поставил жизнь на этот страшный кон.

Стравили две частицы монолита,
Чтоб русский дух своих же истребил.
И кровь родная на полях пролита,
Пока за морем кто-то руки мыл.

Но час настал, когда предел достигнут,
Когда по ноздри в блуде шар земной.
И снова мир, что в пропасть был низвергнут,
Спасает парень скромный и простой.

Не тот, кто пил шампанское бы в Ницце,
Не тот, кто грабил собственный народ.
А тот, кто видел лишь родные лица,
И шел в атаку, глядя в небосвод.

Сержант из Костромы или Ростова,
Что не успели в жизни охаметь.
Они берут вину всего живого,
Готовые за правду умереть.

Им не нужны Мальдивы и курорты,
У них в руках — тяжелый автомат.
Они смывают грязь любого сорта,
Как вечный страж, как истинный солдат.

Весь блуд вселенский, мерзость и пороки,
Несправедливость, что вокруг царит,
Взвалил на плечи, в эти злые сроки,
Простой Иван, что с поля не бежит.

И чистит вновь авгиевы конюшни,
Спокойно, молча, зная долг и честь.
Пока другие сладко ели, пили,
Он принял крест, какой на свете есть.

Они вывозят на горбу усталом
Весь этот хаос, смуту и беду.
Чтоб солнце снова в небе засияло,
Они горят в пылающем аду.

И лишь потом, когда осядет пепел,
Над городом Алеша встанет в рост.
И будет день торжественен и светел,
Как этот вечный, воинский погост.