Мать партизана

Над лесом – тишина, но ветер не смолкает
И ночь стоит – ни звёзд, ни огонька
А в хате, что в лесу, жила она, родная
Мать партизана Мишки, чей подвиг на века
Её родной сынок сражался храбро с немцем
Пуская под откос военный их состав
В засаду их отряд попал тем днём осенним
Но в плен он не попал, гранатой подорвав
Теперь она одна. И партизан скрывала
И молодых солдат, чей срок не подошёл
В подвале – хрип, не плач. Она не отказала
В немецкий их отряд хотя попал котёл
Бинты из простыней и хлеб напополам
Ладонь ко лбу она приложит сквозь молитву
Они лежат, молчат, внимая тем слезам
На ноги встать хотят, свою продолжив битву
Снаружи лай. Немецкий крик хрипучий
Удар о камень. Лязг. И резкий громкий смех
Прошёлся по спине уже мороз трескучий
Начало и конец – они одни для всех…
- А ну-ка открывай! – стучат. – Мы знаем, баба, знаем!
Скрываешь ты, сказали, нам люди партизан!
И будто бы «она» нависла за плечами
На шее вдруг висит предательски аркан…
Она выходит к ним, свой страх оставив в хате
Покрытая платком, в глазах – немая боль
- Здесь только я одна! Не просит о пощаде
«Их, Господи, спаси! Спасти ты их дозволь»
Прошли, её толкнув. Ходили по-собачьи
Ругались, пили, смех. Ударом за удар
И свастика была тем змеем, не иначе
В крови, что он скрестил и немцев, и мадьяр
Но вот их офицер, немой что полон злобы
Он стеком указал своим на тот подвал
И страх в неё проник в холодном том ознобе
Когда тот офицер про раненых узнал…
Под адский этот смех в солдат летели пули
Они убили всех. Кого же им щадить?
И будто бы её на смерть тогда толкнули
Не смела она больше тот ужас выносить…
Её ладонь – крепка. Ударив офицера
Она себя на смерть и муки обрекла
Но в сына и людей была крепка лишь вера
И хата та в ночи сгорела вся дотла…
Поступок тот её, что в памяти остался
На подвиги сподвиг других он матерей
И будто целый свет с погибшею прощался
Ведь смертью жизнь поправ, спасала сыновей…