Берёза, берёза, я дуб, дуб...

Писано в дни большого карантина

Я не певец природных чуд
И ранней не люблю порой
Бродит босой в траве ничуть —
Я захолустный, городской.

Но всё же хочется идиллий,
Сентименталий, так сказать,
Есть даже конченой рептилии
Нужда слезами поливать
Болото сытного обилия
И небу на судьбу пенять.

Ах, берёза стояла всё во поле,
Ветер дунет — она и поклонится,
Лишь вороны ей крыльями хлопали,
Да вздыхали пейзаже поклонницы.

Ну а дуб всё грустил за дорогою,
И глядел во четыре то стороны,
Был могучий тугим недотрогою,
И с ветвей его каркали вороны.

Дятлом стукает жалость по темени —
Как уныла планида растения!
Вот единство пространства то времени —
Жизнь несёт колесом обозрения.

Где залез, там с зевотой и слезешь.
Чу! От привода скрежет и стук,
То надежд обновляется фетиш.
Не зайти ли на следующий круг?

Нет уж, дважды, кричат мне, нельзя!
Ты уже заслужил свой отлуп,
В круге замкнутом тупо скользя.
Да, так что там берёза и дуб?

Ах стоит всё лебёдушка белая,
Только ропщет, что мир этот груб, груб!
А дубина стучит вечность целую:
"О, берёза, берёза, я дуб, дуб!"

Ещё щериться вирус с короною,
Да скликаются ворон с вороною.