Армейские песни косоногого

Мы встали рано утром. Как обычно. Было 12 часов дня. Тусклое солнце час как появилось на небе и грело неохотно. "Встать!, крикнул дружка. Я спросил: ты хочешь походить? - Да. О, благославенны твои небеса, подумал я. Я сейчас приготовлю. Он зашевелился на кровати. Сидеть там было невозможно. Он вылез из под алого красного пледа. В этот день то ли от солнца, то ли от радости моей, что я начал успевать, плед был особенно живым ярким цветом. Но я перевернул его и сказал, тьфу ты, это всего лишь подклад. Но!
    - Ну ты идешь?
Я постелил плед на пол почти в центре комнаты. Слегка подвинул стол. Стол был неподъемный. Скорее стационарный. Дубовый. Я сам его делал и улыбнулся и запел: только смелым покоряются моря. А мой друг, он знал, что такое море. Он тожде улыбнулся. Я подошел, протянул ему руку. Он неуверенно взял, как будто не хотел пользоваться мной. - Отойди! - сейчас, сказал я и насыпал под ноги песка одной рукой, держа друга. Он встал на полные две ноги и я посыпал трижды из ведра. - Ты что там делаешь, спросил он. - Я ничего. Сказал я и насыпал песка до самого пледа. - Перестань! - Дай мне руку. Я подошел к нему на расстояние метра. поставил ведро в сторону. - Что это? спросил он. Я  с замиранием сердца сказал: иди. Он сделал шаг ко мне в руки. Слегка качнулся. - Отойди! Мне нравится. - Иди еще!, я опять отошел на метр. Он, покачиваясь, сделал три шага вперед. Я заслоял стол от моего малыша. - Ну ты ходишь. - Заткнись. Это что! - Это тебе подарок. - А почему он другого цвета, хохотнул он, быстро в два-три счёта добежал и сел на пол. - Твёрдо. Улыбнулся он. - Это хороший ковер самолет. Полетим, сказал он похлопав вокруг себя ладонями. Я радостно сел и дал ему пить. - Вставай, сказал он, пойдем гулять. У нас была одна куртка, одни валенки и один свитер. Про штаны, я боюсь говорить, мам. У меня были одни тёплые из шкур небольшого оленя. Он умер у меня на руках и попросил, тогда я сшил брюки. В деревне меня так и звали, охотник.
    Я посмотрел на него. Мне кажется он видел меня. Один глаз смотрел по сторонам, другой, он вертелся по сторонам. Я не смог смотреть. Пересел за стол и начал записывать быстро, это была молитва. Моя первая молитва. Я писал, а руки холодели. Я погладил ему волосы, помог подняться. - Посиди погрейся, я схожу к другу, попрошу другую куртку и сапоги для тебя. Мы чуть-чуть повздорили. Но он улегся, облокотившись на подушку. Я оделся, залез, поцеловал его и уехал. Заодно получил: "Пошел вон", чтобы не задерживаться. Споги. Какие сапоги могли быть у моего друг, героя Микяшки. Ну а вдруг думал я, надевая унты! Я помчался, хотя бы попрошу!
    Я приехал засветло. Часа в 4 дня. Конечно на лыжах. Когда я ездил на лыжах в попыхах, боль пронзала с левой ноги через позвоночник в мозг. Спит, подумал я. И тут я в первый раз его услышал. - Я ссать захотел, идиот! Я улыбнулся. "Два идиота", подумал я поставил лыжи и зашёл в дом. Микишка курил и улыбался, что-то писал за столом. - Прозрел, сказал мне с порога. - Да не я, ты! Мы заржали оба. Последние 15 лет наши мысли были о родине, науке, будущем для тех детей, кто выжил и спрятался. Немые были все. Все, кроме нас. Тут я сказа вслух: Три идиота! - Что, спросил Микишка. - Что ты пишешь, спросил я? - Ты приехал в такую даль, в такую погоду, задавай свой чертов вопрос и сматывай удочки, смотри а то в буран попадешь. - Не будет уаргана нагло сказал я. И спросил, - Не одолжишь сапоги, присмотрев резиновые невысокие полусапожки в коридоре. - А не порвешь, спросил он, вылезая на ходулях со стула. Это ключница принесла. - Кто? спросил я. Мы оба знаем, что тут до ближайшего города 20 км. Да и даже там, я думаю, ключницы пока нет. Мы оба улыбнулись. на забирай, сказал он, отдавая в руки. - Весной отдашь. - Она что осенью приходила? - Да перестань подглядывать, знойный. - А почему в сапогах. Тьфу тя. Мы оба заржали. Он сказал, здоровье прежде всего. И я уехал.
    Мело выше неба. Столбом летел снег. Вот это море ты мне устроил. Шторм двадцать балов. А мы тут воруем сапоги за веру, прячем любовь в здоровье и бежим бежим к соседям, чтобы не умерла наука. Я поссал в сугроб. Кто-то заворочался и зарычал. Я втопил так, что потерял направление. Ниче, когда нашел кромку леса, стало легче. Выехал. В три был дома. - Привез, сказал я. Дружка спал, укутавшись. в плед. На полу был песок. А в окне будто светила ломпадка. Я уснул за столом, прошептав: хорошо, что когда-то была еда и мы пили чай и я брал сигареты. Наверно брюзжу.
    Утром дружка проснулся, оба глаза были одного цвета. Держались ровно. и смотрели одинаково. Я сказал, подожди, и взял свечку. - Что?, спросил он. Я помотал свечкой, проверил мышцы. Сетчатка порядок. Я поцеловал его в лоб как всегда и слез с печки.
    Продолжение следует.