Для народа и друзей. Продолжение

              Думаю, не совершу преступления,
              если начну рассказ с лирического отступления.

Проводим раскопки Вехнесалтовского городища.
Стоит неимоверная жарища --
далеко за 30 градусов в тени.

          Где-то в полста метров от раскопа под яблоней сидит дед,
          с подгузником на голове, в трусах и в тельняшку одет.
          Он бабкиных коз пасёт
          и коктейль из самогона с пивом сосёт.

Насосавшись конкретно коктейля, дедок смачно уснул,
как говорят в народе, самую малость соснул.
Предводитель стаи коза Белка,
шустрая, шикарная девка,
обычно дедов сон охраняла,
а сейчас коза с козлятами слиняла.

         Голая девица, приснившаяся деду во сне, до блевоты испугала
         и он, широко раскрыв свои моргала,
         раздавил надоедливую осу
         на посиневшем от самогона носу.
         С бодуна, не увидев козлят и козу,
         начал неистово орать
         и, как обычно, буквосочетания "твою мать"
         через каждые два слова вспоминать:
     -- Белка! Твою мать!
        Где тебя, сука, искать?!
        Порву! Убью! Выпотрошу!
        Зарежу на ...! Порешу!

С самого высокого отвала на раскопе тонкий голосок раздаётся
и на всю округу троекратным эхом несётся:
  -- Я здесь! Вот же я! Ты что, дед, ...уел!?
     Зачем прокисшую уху поел?
     ( Но деду не до шуток, он уху не ел.)
     Дедок! Я вижу ты совсем ополоумел!
     Это кто тебе на голову подгузник напялить надоумил?
     О, САНКТА СИМПЛИЦИТА! О, святая простота!
     Ты, козлобородый, их нацепил вместо солнцезащитного зонта?

            В экспедиции была студентка Белкина Наташа --
            всеобщая любимица наша.
            Весёлая, заводная,
            шибутная, озорная.
            Никогда не унывала,
            неплохо в преферанс играла.

Уж коль фамилия Белкина,
погоняло, естественно, Белка.
Копала, правда, очень мелко,
а что с неё возьмёшь, если лопата больше её.
Короче, ё-моё!

         Дед никак не унимался,
         ещё сильней распоясался.
         Во все стороны дарил отборные маты.
         От его красноречия с удвоенной энергией у археологов копали лопаты.

Белочка старалась как-то деда унять,
обаянием своим на него повлиять.
А он с трудом соображал
да ещё сильнее угрожал:
хороших 3,14здюлей отвесить,
и Белку за ноги повесить.

            Мне пришлось без "твою мать"
            с раскопок ребят снимать
            и козу Белку с козлятами искать.
            Их без особого труда нашли,
            от деда козлята с козой на минутку ушли --
            на водопой к водохранилищу пошли.

Обрадованный дед-пастух
поклон отвесил и, переведя дух,
достал из-под тельняшки грелку.
Самогонным коктейлем хотел угостить нашу Белку,
но получил категорический отказ,
по дружески, не в глаз.
И, сказав по-немецки ФЕРШТЕГЕН УНД ГЕШАФТ,
пошёл к Белке-козе пить на брудершафт.

                ***   ***   ***

               Очень трудно приходилось,
               иногда ночами снилось,
               почти. как на передовой,
               в рукопашный отправлялись бой.

Когда свет не отключали,
часто работали ночами,
сложа руки не сидели, не скучали.
В неотапливаемом здании при минус 15-18 зубами не стучали.
Почти не стучали,
некогда было стучать
и скучать,
а летом нужно археологический комплекс копать и изучать.

         Однако, и летом нередко отвлекали,
         мешали, от раскопок отрывали.
         Однажды, находясь в катакомбе, голос жены слышу:
      -- Да где же ты, мой Зай?
         Скорее с катакомбы вылезай.
         Председатель сельсовета ждёт тебя с косой.
         Говорит, возле музея травку выкоси!
      -- А накось выкуси!!!
         Я косу, кроме женской, в руках никогда не держал. Сам выкоси!

Пока созданием музея занимался,
где только я не огинался.
Оббивал пороги по инстанциям,
всякого ранга администрациям,
вплоть до Кабинета министров.

     В Кабмине обнадёжили и сказали:
  -- Вам открыты все дороги, дан зелёный свет.
     Создавайте, занимайтесь!
     Только чересчур не увлекайтесь.

А один чиновник из Министерства культуры, как бы в шутку, реплику срыгнул,
тем самым в раздумья меня ввернул.
Какой я молодец, сдержался! Слева хуком его не навернул.
За такие словеса нужно было навернуть:
    -- Та навищо нашей зелеробський Украине Ваши археологични заповидныкы?

          Ёлки с палками! Ты, жирнолицый, не в Министерстве сельского хозяйства,
          а в Министерстве культуры штанишки протираешь.
          Огромные денежки загребаешь
          и такое, мой хороший, заявляешь!!!

Прошло четверть столетия -- это не мало лет.
но не только света --
совершенно никакого просвета
за горизонтом близко нет.
Зелёный свет в Кабмине дали,
но забыли про медали.

           Под звуки барабанов и фанфар
           да света от автомобильных фар
           про светофор совсем забыли.
           Только сиськарь, то бишь грудной ребёнок не знает,
           что в светофоре -- красный, жёлтый и зелёный -- цвет бывает.

В Кабмине свет зелёный дали. А, может, цвет?
В обладминистрации одни дальтоники собрались.
Им по барабану, какой цвет. И вот они посовещались
да отфутболили в район, чтоб там заповедником-музеем занимались.
А в районе никаких средств -- полный ноль,
все украинские гривны якобы сожрала моль.

           Мелодию о том, что средств ноль, приходилось слышать каждый день.
           В таком соку вариться -- можно подцепить мигрень
           или ещё какую-либо хрень.
           Многократно главарь Рай-Ад-Министр-Ации мне говорил,
           мол, археологическим музеем-заповедником я его заморил:
       --  Так что мне делать? Больницу и школу закрыть,
           а музей-заповедник открыть?
           Средств нет! Ждите!
           С моих глаз подальше идите!

В "славные" 90 годы было такое: школы, библиотеки, детсады закрывали,
но ничего даже во сне не открывали.
Позвольте спросить: а куда так называемые средства уплывали?
По штатному расписанию в заповеднике 27 штатных единиц.
25 из них -- неодушевлённых лиц.
Только 2 живые ставки -- директор и завхоз, а остальные на бумаге.
За зарплатой милости про сим к бухгалтеру Фоме Берлаге.

                ***   ***   ***

1986 год. Чернобыльская трагедия, мы тоже к ней причастны,
каким-то образом, скажем, частным.
На АЭС громыхнуло 26 апреля, а в первых числах мая,
никого не предупреждая,
из Киева в экспедицию прибывает,
ну, что ж, такое нередко бывает,
под видом научного консультанта,
своего рода научного гаранта,
сотрудница Института археологии с тремя детишками --
с сосками, подгузниками, игрушками, книжками ... .
Самое маленькое дитя месяц тому назад появилось
и сразу в дружный коллектив археологический внедрилось.

           Археологическая экспедиция плюс детсад --
           Это же здорово! Но я был не совсем рад.
           А что поделать? От чернобыльской трагедии в тяжёлом положении
                многие оказались,
           но мы ситуацию вырулили и быстро разобрались.

Дабы детей не утомлять,
ничем не ущемлять,
не пугать сквернословием и шуршаньем карт,
звоном стаканов и лопат,
в соседнем селе  создали ПАЛ --Полевую археологическую лабораторию.
И детей с мамой-сотрудницей,
по совместительству научной воспитательницей,
к её радости командировали в ПАЛ --
лесным воздухом дышать,
археологам не мешать,
загорать, отдыхать,
землянику и грибы собирать.

             Спустя две недели из столицы Киевской Руси приезжает её муж,
             с виду вроде бы не дюж.
             Но человек хороший. К тому же у нас лопат много,
             и мы на раскопки приглашаем любого.

Он старший научный сотрудник Института химии АН УССР.
Химик Пётр Иванович детей больше не привёз.
Зато привёз целый воз.
ну, скажем, меньше воза
со знаменитого одесского "Привоза"
несколько приборов химической разведки, один барометр,
два мяча футбольных и дозиметр-радиометр.

           Вот и ребята с раскопок приходят,
           в ожидании обеда глаз и носа от кухни не отводят..
           К ним химик-дозиметрист для знакомства подходит
           и клюшку прибора к животу лаборанта Юры подводит.
           Любознательный народ с подопытного Юры глаз не сводит.

Рот подопытного и один глаз открыт,
другой глаз зачем-то ладонью прикрыт.
Юра догадался, почему прибор трещит,
стал бледный, но не верещит.
Несчастный глубоко вздохнул,
несколько раз подряд кашлянул
и в кусты быстро шмыгонул.

         Незамысловатая комбинация из пальцев в рот
         и потом, счастливый, из кустов орёт:
      == Фух! Сразу полегчало
         и дышать легче стало --
         попустило живот!

Контрольный замер показал: в желудке радиационный фон в норме --
Юра опять в спортивной форме.
А, стоявший в одиночестве болезненно бледный Ларик,
нервно выплюнув зажёванный чинарик,
не дожидаясь общения с прибором,
облегчиться хотел под забором.
Но передумал и сорвался галопом,
между деревьев мелькая попом.
Прыжками понёсся в кусты,
поблевать и проверить блок-посты.

        Химик Пётр Иванович у подопытных спросил: "А что Вы ели, братцы?"
     -- Да-к, это самое, мы ели с грядки огурцы
        для улучшения работы желудочно-кишечного тракта
        в предвкушении обеденного акта.
        На соседней даче выкосили все огурцы --
        вот такие мы на халяву пожрать молодцы!

                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.