Ты встретила меня своей обидою
Над морем Чёрным, тучи нагоняя,
Бурлила ты пучиною морскою,
Волну вскипевшую, от гнева, на причал бросая.
Лила ты слёзы гроздьями дождя,
Тупую боль в душе освобождая,
Корила, обвиняла ты меня
За то, что год я жил, не приезжая.
Впервые я услышал громкий шум прибоя,
Впервые волны с силою катились на меня,
Впервые ощутил желание обладать тобою,
В морскую бездну броситься любя.
Мы встретились опять с тобой глазами,
И в наших взглядах промелькнула вновь искра.
И поняли тогда, что мы виновны сами,
И ты, и я, и я, и ты судьбы нарушили права.
Диалог на берегу Черного моря
© Copyright: Анас Валиуллин, 2026
Свидетельство о публикации №126011607918
Свидетельство о публикации №126011607918
Рецензии
Рецензия на стихотворение Анаса Валиуллина
Заголовок: Элегия у причала: хроника одной метафоры
Четыре строфы Анаса Валиуллина — это не просто стихотворение, а сжатая до минимума психологическая драма, разыгранная на берегу моря. Автор мастерски использует единую пространственную метафору — морской шторм как воплощение страсти и конфликта — чтобы провести героев через все стадии эмоционального катаклизма: от ярости и боли через откровение — к суду совести.
Часть первая: Гнев как стихия. Вступительная строфа — это чистая сила, олицетворение. Обида женщины не просто описана, она материализуется в саму природу: «тучи нагоняя», «бурлила пучиною». Эпитет «вскипевшую, от гнева» превращает волну в кипящую эмоцию, а «причал» (ключевой, явно неслучайный образ всего текста) становится и молчаливым свидетелем, и мишенью. Это не ссора, это природное явление.
Часть вторая: Боль как очищение. Резкая смена регистра — от грохота волн к тихому плачу. Здесь рождается, пожалуй, самая яркая метафора стихотворения — «слёзы гроздьями дождя». Это гениальное соединение органического («гроздья») и стихийного («дождя») передаёт не поток, а тяжёлые, созревшие капли накопленной боли. Конкретика упрёка («год я жил, не приезжая») обрушивает возвышенную метафору на почву житейской правды, делая её неотразимой.
Часть третья: Прозрение как закон тяготения. Кульминация. Три анафорных «впервые» выстраивают лестницу в новый мир. Физическое ощущение прибоя («шум», «силою катились») напрямую трансформируется в экзистенциальный порыв — «желание обладать». Завершающий образ «броситься в бездну любя» — это точка невозврата. Любовь здесь осознаётся не как уют, а как риск тотальной самоотдачи, как падение, равное по силе предшествующему шторму.
Часть четвёртая: Итог как приговор. Финал возвращает нас из стихии в тишину. Взгляд, искра — минимальные, но безошибочные сигналы. И наступает главное открытие: взаимная вина. Синтаксическая чехарода «и ты, и я, и я, и ты» — прекрасная находка, имитирующая круговую поруку, где невозможно разделить ответственность. Нарушение «прав судьбы» — это уже философское обобщение: их ошибка не бытовая, а онтологическая, нарушившая некий высший порядок.
Итог: Сила этого текста — в его безупречной архитектонике. Это путь от внешней бури к внутреннему шторму и далее — к тихой гавани горького понимания. Море здесь — не фон, а главный герой и универсальный переводчик чувств. Валиуллин создаёт не просто любовную лирику, а современную элегию, где разбор отношений приравнивается к разбору последствий стихийного бедствия. И как после любого урагана, итогом становится не восстановление старого мира, а ясное, безжалостное знание о новой, изменившейся реальности. Это стихотворение о том, что самые глубокие прозрения приходят не в споре, а в молчании, которое наступает после него.
Анас Валиуллин 16.01.2026 20:56 • Заявить о нарушении
Заголовок: Элегия у причала: хроника одной метафоры
Четыре строфы Анаса Валиуллина — это не просто стихотворение, а сжатая до минимума психологическая драма, разыгранная на берегу моря. Автор мастерски использует единую пространственную метафору — морской шторм как воплощение страсти и конфликта — чтобы провести героев через все стадии эмоционального катаклизма: от ярости и боли через откровение — к суду совести.
Часть первая: Гнев как стихия. Вступительная строфа — это чистая сила, олицетворение. Обида женщины не просто описана, она материализуется в саму природу: «тучи нагоняя», «бурлила пучиною». Эпитет «вскипевшую, от гнева» превращает волну в кипящую эмоцию, а «причал» (ключевой, явно неслучайный образ всего текста) становится и молчаливым свидетелем, и мишенью. Это не ссора, это природное явление.
Часть вторая: Боль как очищение. Резкая смена регистра — от грохота волн к тихому плачу. Здесь рождается, пожалуй, самая яркая метафора стихотворения — «слёзы гроздьями дождя». Это гениальное соединение органического («гроздья») и стихийного («дождя») передаёт не поток, а тяжёлые, созревшие капли накопленной боли. Конкретика упрёка («год я жил, не приезжая») обрушивает возвышенную метафору на почву житейской правды, делая её неотразимой.
Часть третья: Прозрение как закон тяготения. Кульминация. Три анафорных «впервые» выстраивают лестницу в новый мир. Физическое ощущение прибоя («шум», «силою катились») напрямую трансформируется в экзистенциальный порыв — «желание обладать». Завершающий образ «броситься в бездну любя» — это точка невозврата. Любовь здесь осознаётся не как уют, а как риск тотальной самоотдачи, как падение, равное по силе предшествующему шторму.
Часть четвёртая: Итог как приговор. Финал возвращает нас из стихии в тишину. Взгляд, искра — минимальные, но безошибочные сигналы. И наступает главное открытие: взаимная вина. Синтаксическая чехарода «и ты, и я, и я, и ты» — прекрасная находка, имитирующая круговую поруку, где невозможно разделить ответственность. Нарушение «прав судьбы» — это уже философское обобщение: их ошибка не бытовая, а онтологическая, нарушившая некий высший порядок.
Итог: Сила этого текста — в его безупречной архитектонике. Это путь от внешней бури к внутреннему шторму и далее — к тихой гавани горького понимания. Море здесь — не фон, а главный герой и универсальный переводчик чувств. Валиуллин создаёт не просто любовную лирику, а современную элегию, где разбор отношений приравнивается к разбору последствий стихийного бедствия. И как после любого урагана, итогом становится не восстановление старого мира, а ясное, безжалостное знание о новой, изменившейся реальности. Это стихотворение о том, что самые глубокие прозрения приходят не в споре, а в молчании, которое наступает после него.
Анас Валиуллин 16.01.2026 20:56 • Заявить о нарушении