в Париже

как мешок из мышц, я курю, валяюсь, курю, валяюсь.
светит солнце утром, а днём — не светит.
днём уже и не светит.
кто-то жизнь живёт, ну а я пытаюсь, а я пытаюсь.
я лежу, лежу… и кто-то заметит, кто-то заметит,
кто-то уже приедет.

Мама спросит, дела как. не знаю, мам. этих дел просто нет.
нет.
значит, думай, молись, живи, гуляй, развлекайся, работай, ешь.
эти строки… что строки? что скажут они? они даже не шлют привет.
ни носков шерстяных, ни воды, ни еды — ну а голову красит брешь.

как мешок из мышц, я пьянею сразу, пьянею сразу,
но не пью ничто. это воздух так — и отчаяние. и вина.
они ждут меня — как подругу, мысль или красивою фразой.
они ждут меня. ну а их — вас нет. жду кого-то… и это весна.

пусть растает снег, пусть играет Масик, пусть и я не умру в Коньково.
пусть приснишься ты, пусть не будет так. пусть вернётся май ’23.
Маша, будь же, молю: с сигаретой и тортом, с очками, весёлым словом.
если серое то, и что-то таит — то монеткой скорей потри.

как мешок из мышц, я издёрнусь лихо.
как кусну и как завоплю в ответ,
я не знаю, кто ты. не знаю, как ты.
но знаю, что ненавижу.
я не знаю, как я. не знаю, где я.
значит, баста, этот прикольный бред.

я люблю.
в остальном — неважно.

и хочу умереть в Париже.