Ищу родник. Переводы 1

Габдулла ТУКАЙ (1886-1913)
 
ЛЮБВИ АЛЛАХА РАДИ

Давайте дружно станем жить, любви Аллаха ради,
Нам спесь и лесть пора забыть, любви Аллаха ради.

Пусть высота влечёт сердца, любви Аллаха ради,
Всё низкое сметём с крыльца, любви Аллаха ради.

Трудись, единоверец мой, любви Аллаха ради,
Усердье прежнее утрой, любви Аллаха ради.

Пускай невежество уйдёт, любви Аллаха ради,
С усталых плеч, как груз, спадёт, любви Аллаха ради.

Упрямство глупое забудь, любви Аллаха ради:
Ждёт впереди познанья путь, любви Аллаха ради.

Былые ссоры – нам урок, любви Аллаха ради.               
Пусть он народу будет впрок, любви Аллаха ради.

Пускай в отваги нашей час, любви Аллаха ради,
Весь мир с нас не спускает глаз, любви Аллаха ради.

Но всё ж мечта, что ввысь летит, любви Аллаха ради,
Пусть нас с землёй не разлучит, любви Аллаха ради.

Так затяни же свой ремень, любви Аллаха ради,
И свет неси в грядущий день, любви Аллаха ради.

Ведь милость вышняя – она, любви Аллаха ради,
Для шага встречного дана, любви Аллаха ради.


БАБАЙ

Он прожил много дней, он нажил сто друзей,
Он не открыл ещё пред немощью дверей,
Осталась до сих пор улыбка молодой,
И с губ его слова струятся, как ручей.

Но шепчет седина о грустном рубеже,
И говорят глаза, что грустно на душе:
Он столько повидал, нашёл и потерял,
И стольких из друзей на свете нет уже…

МАЛЫШ И МОТЫЛЁК

- Подожди, Мотылёк!
Ты так долго летал –
Расскажи, Мотылёк,
Разве ты не устал?

Где твой домик стоит –
Свет вокруг или тень?
Чем бываешь ты сыт?
Чем ты занят весь день?

- Я с лужайки моей
Улетать не спешу,
Без конца я над ней
Как пушинка кружу, - 

Там, где нега, и зной,
И цветов аромат.
Этой сыт я едой,
Этой ласке я рад.

И как этот денёк
Моя жизнь коротка…
Если ты мне дружок –
Не лови Мотылька!


ДОБРАЯ ВЕСТЬ

Гуляет ливень по земле –
Весенний, обложной.
Ведут две капли на стекле
Беседу меж собой:

- Скажи, зачем и я, и ты,
И тысячи подруг
В одно окошко с высоты
Всё время «тук» да «тук»?

- Затем, что беден этот дом 
Хозяевам под стать:
Горбушки хлебной днём с огнём
В нём, верно, не сыскать.

И мы с тобой ему несём
Благую весть спеша:
Дожди весною за окном –
Пшеница хороша!

У ГРИФЕЛЬНОЙ ДОСКИ

Пиши, сынок, рисуй, сынок,
На чёрном поле мелом.
Перечеркни печаль, дружок,
Лучом надежды белым.

Один учёный трёх невежд
На свете стоит этом.
Кто не смыкал в ученье вежд* –
Тот  станет  Человеком!

* Сомкнуть вежды – закрыть глаза


Ахмет АДИЛЬ (1942-2012)

ХУДОЖНИК

Белый лист бумаги
Взял художник в руки.
Белый лист бумаги,
Только и всего.

Кисточку и краски
Вынул он из сумки,
Кисточку и краски,
И больше ничего.

Посидел немножко,
Будто над задачей,
И ушел тихонько,
И унес с собой

Улицу с домами
С лужицей в придачу
И кусочек неба –
Самый голубой.


Нур АЗМАДИЕВ (1946-2021)

УЛИЦА

О критиках и думать не моги,
Когда душа опять в тебе пылает,
Когда атакам вопреки любым
Строка опять рождается живая.

…По улице бегу я сквозь метель,
Сквозь жаркую метель зимы холодной,
По улице, по памяти моей,
То тихой, то бурливой – всепогодной,

Когда-то доброй, а когда-то злой.
Ведь я и сам порой не понимаю,
С чего вдруг, обжигаясь, мёрзну я,
С чего горю нежданно, замерзая.

Сквозное пламя – памяти метель,
Где полыхаю я, но не сгораю.
Она во мне, как языки костёр,
Всё новые мелодии рождает.

Я часто этой улицей хожу –
И только бы сугробом не накрыло,
И только б ветер злой не обратил
Живое в камень, гладкий и остылый..

Сто закоулков в памяти моей –
Где потеряю, где найду – не знаю,
Но день за днём по улице брожу,
И улица меня не отпускает.

МОЁ БОЛДИНО

И у меня родное есть село,
Где радостью просвечен каждый миг.
Асаево – ты Болдино моё,
Кастальский ключ, медовый мой родник.
 
Так Шахматову радовался Блок,
А Лермонтов – тархановским лугам.
Вот то, что в ясный и в ненастный час
Незримую опору дарит нам,

Вот кладези душевного тепла – 
А лишь оно всем счастье и даёт…
Пиитов много – не у всех из них
Я знаю, есть Асаево своё...


СТАРОТАТАРСКОЕ КЛАДБИЩЕ

              “...Живыми дорожи
              И знай могилы мёртвых”.

                Шаукат Галиев

Кого ни вспомнишь – упокоен здесь,
Тропы вблизи или слегка поодаль.
И с камня полумесяц, полустёрт,
Глядит в раздумье в чашу небосвода.

Узорчаты, и без узора, в ряд
Ограды тесно по аллеям встали.
Для долгой ночи те, кто погребён,
Быть может, сами место выбирали?

Им, верно, всё равно уже где спать.
Не беспокоит это никого там.
(А нам живыми надо дорожить,
Покуда рядом, им дарить заботу).

Но всё равно умершим или нет –
Обычаи блюдут в моём народе:
Могилам тем, что святы между нас,
Мы поклониться день за днём приходим.

От шума городского удалясь,
Ветра сюда слетаются шальные,
Былую надпись пробуют прочесть
И вспоминают времена былые.

А нам погост ушедшую Казань
Готов являть при встречах неустанно.
Лишь здесь с Тукаем мы наедине,
Здесь ясно слышим слово Амирхана...

ПШЕНИЦА

Спит рядом с ней истлевший фараон – 
И лет не счесть, как век его истёк.
Но в землю брось пшеничное зерно –
И колосок сквозь время прорастёт.

Без меры воли, силы жизни в нём –
Наверное, как мало в ком из нас.
А мы живём...  Но почему живём
Мы день за днём как мёртвые подчас?


ЗАТЕРЯТЬСЯ

Затеряться хочу, затеряться,
Заблудиться, исчезнуть вдали,
Чтоб на крыльях проворных бураны
В край незримый меня унесли.

Затеряться хочу, затеряться,
Раствориться, из виду пропасть
И в объятья волшебного леса
Как листок-невидимка упасть.

Затеряться хочу, затеряться –
Пусть укроют меня облака!
“Ты на землю вернуться захочешь:
Не оставит в покое тоска...”.

Затеряться хочу, даже если
Произносят иное уста.
Не приехать, когда не уехал.
Не найтись, если не заплутал.

Как из плена душа моя рвётся.
Как её обуздать – не пойму.
Я устал, мне бы с глаз человечьих
Удалиться, побыть одному.

А вернуться, конечно, вернусь я,
Одинокой судьбы не прошу...
Затеряться хочу, затеряться –
И убежища не нахожу.

 
ДЕРЕВНЯ ВЕЧЕРОМ

Сияет свет, где белый неба край, –
Там облаком завешен окоём –
И прячет солнце в шёлковый платок               
Лицо порозовевшее своё,

Шагает стадо, торопясь домой,
Собаки лают, мчась на всех парах,
Пастух устал и спешился уже,
И воздух молоком парным пропах.

ЗИМНИЙ ЭТЮД

Старухи сосны сотый смотрят сон.
Вперёд-назад собачью носит свору.
Сороки тараторят в вышине –   
У этих сплетни кончатся не скоро.

Нахохлились от стужи воробьи.
Как цапли одноноги стали гуси.
С берёзовою клюшкой, у крыльца,
Легко столетней дышится бабусе.

Ветра укрыл береговой ивняк,
Столбом над крышей сизый дым взлетает,
И лист зелёный, чувствуя тепло 
Земли, пока что в почке досыпает.

ОЗЕРО ТАГЫЛ

Ещё и луч последний не погас,
А вечер по-над озером устало,
Округу пряча от недобрых глаз,
Тумана расстилает одеяло,

И берега, мостки и камыши
В ночную мглу уходят незаметно,
И плачет вдалеке, в лесной глуши, –   
«Забыл меня!..» – кукушка безответно.


НИ ПЕТЬ, НИ ПЛАКАТЬ...

Ни петь, ни плакать больше не хочу.
Былые слёзы высохли давно
Вулкан остывший сердце у меня.
Дня не прошло как замерло оно.

Ни петь, ни плакать больше не хочу.
Любви и боли нет в моей груди.
И злости, и сомнений нет во мне,
И даже удивленья не найти.

Ни петь, ни плакать больше не хочу
Да что там – думать, кажется, устал.
Душа затихла... Как простор морской,
Где вдалеке растёт девятый вал.

ПОСЛЕДНИЕ

Я лишь взглянул – и словно онемел,
И запылал, и в пепел превратился.
Джигитом был, что не страшился львов,  –
Рабом бессильным вмиг оборотился.

Я лишь взглянул – и тотчас полюбил,
А ты нежданно и сама призналась.
Подобных нам влюблённых ни одних
Нигде уже, быть может, не осталось.

Кого ещё настигла вдруг любовь
Как молния, которой нет всесветней?
Ты на Земле последняя Лейли,
А я Меджнун, наверное, последний.

ОДА

Морской волной ты, верно, рождена,
Морской волной омыта голубой.
Взглянуть в лицо весеннее твоё –
Что с утреннею встретиться зарёй.

В тебе кристальных капель чистота
И белизна хрустального рассвета,
В тебе, быть может, вся воплощена
Отрада, что дана нам в мире этом.

Прекрасный облик дал тебе Творец.
Но что за думы над тобой витают?
И кто ещё, похожий на меня,
Покой оставил, по тебе страдая?

ВЛЮБЛЁННЫЕ

Склонялись долу горы, видя нас,
Волна скалою поднималась вдруг,
Лес расстилался бархатным ковром,
Соседей хворых оставлял недуг.

Как бабочки порхали мы тогда
И как цветы пылали ясным днём,
И взмыли ввысь, как будто две звезды,
Чтоб там небесным сжечь себя огнём.

О молодость, неистовый скакун, 
Что молнии сродни для смертных нас!..
Всем, кто несчастен, мы сейчас родня,
И всем, кто счастлив, близнецы сейчас.


Гариф АХУНОВ(1925-2000)

РОДНОМУ КРАЮ

О край мой! Беде вопреки
И доле сиротской назло,
Как прежде Апуша, меня
Твоё согревало тепло.

Написано мне на роду
В родные стремиться места –
Пока не закрылись глаза,
Пока не умолкли уста.

До Арска дорога ровна –
Надёжней не знаю дорог.
С годами и наши дела
Вернутся туда, где исток.

(1999)

Харрас АЮПОВ (1946-2008)

НАРАСЫЙ

Когда удушье в воздухе висит,
Дыханье сбито – есть одна отрада:
Летит к нам лёгкий ветер Нарасый,
Что урожай провеивал когда-то.

Взмывало ввысь пшеничное зерно,
Подброшено лопатою соседской.
Мои соседки… Лишь в стихах давно
Они живут, светясь улыбкой детской.

Шыбыр-шыбыр – шуршит зерно с небес,
Я в шелухе от чуба до тетрадки,
Мне хорошо, и счастье в мире есть,
И вечность впереди, и дом в порядке.

А Нарасый не постарел совсем,
И мы с тобою стариться не будем.
Он теплоту несёт из детства всем
И верит, что она поможет людям.

Как будто там по-прежнему зерно
Провеивают, не подозревая,
Что мы не те, и дом у нас вверх дном –
Ветра иные на дворе гуляют…
             

РУЧЕЁК

Твой грустный светел взор, и в серебре виски,
И старость тихая от дома далека,
И как живут в родной деревне земляки,
Ты слышишь разве иногда от ветерка.

За горизонт глядишь ли, где весна твоя
И где с серпом бежишь по лугу в ранний час,
Где постлан намазлык, и алая заря
Глядит, как ты, мечты полна, творишь намаз?

Лишь о терпенье просишь небо нынче ты.
Но чаша через край течёт – и ты не можешь
Слезы сдержать… И вновь, как в зной кувшин воды,
Былой напев хранишь, сродни молитве той же.

Уходит время, но жива душа в тебе,
Слаба она, но всё же путь себе проложит…
На ручеёк, что заперт в каменной трубе,
Сама того не зная, ты похожа.
   
ВАСИЛЬКИ

Колосья ржи привет прошелестят –
И скатится слезинка невпопад
Мне по щеке, лишь только выйду в поле.
Там мамин серп давно осиротел.
Там я мальчишкой лето просвистел
Под старым вязом, у реки, на воле.

Среди колосьев спелых васильки
Под дуновеньем клонят стебельки;
Припоминаю мигом все названья.
Когда-то и подумать я не мог,
Что в день урочный скромный василёк
Мне будет означать воспоминанья.

А поле с ветром шепчется опять.
Когда б не он – ну кто бы приласкать
Сюда пришёл цветочки полевые?
Желтеющей кивая головой,
Как будто делят грусть мою со мной
Цветы мои, друзья мои былые.


ВЬЮГА

Зимний вечер спать ложится,
На дворе темным-темно.
Мальчуган один стучится
Мне в замёрзшее окно.

Смотрит, шапку поправляет…
В двери выгляну скорей –
Только вьюга и гуляет
Вдоль по улице моей.

Или в сердце эта вьюга,
Этот посвист и разбой?
До утра мальчишка другом
Ходит за руку со мной.

Детство прыгало с откоса,
За телегой мчалось вдаль.
 Намотались на колёса
 Не солома, так года.

Может быть, оно и свищет,
И стучится в поздний час –
Всё друзей пропавших ищет,
Грустно вглядываясь в нас.


  ВЗАПЕРТИ
                Альфие

      Закрыла мама двери за собой,
      Мы взаперти – ребята и ягнята.
 (Они ведь нам ровесники с тобой,
      И кто чуть-чуть постарше, непонятно).

      По-нашему они не говорят,             
      Зато умеют по дому носиться,
      И барабанят  в лад и невпопад
      По половицам звонкие копытца.

Они бегут, и ты им вслед беги,
Они кричат, и ты кричи вдогонку,
Чуток задремлешь – уши береги:
Им ухо что пустышка для ребенка.

Они на шум гурьбой летят скорей,
И дверь бодают, и на месте кружат, –
Но хоть ты лоб о дерево разбей,
Ни им, ни нам не выбраться наружу.

Но вот пришла хозяйка – и тотчас
Вся малышня к мамашам-овцам мчится.
Их хор нестройный в памяти сейчас
Магнитофонной записью хранится.

Они кричат, они играть хотят,
Они глядят сквозь времени теченье 
И видят в нас всё тех же пострелят,
Товарищей по играм в заточенье…

О, как бывает помощь нам нужна –
Как тем давнишним запертым ребятам.
Но мама не откроет нам – она
В краю таком, откуда нет возврата.

Не надо слёз, сестрёнка. Лучше спой,
Пока ещё с тобою нам поётся.
И может быть, не звуком, но душой
Она на песню нашу отзовётся.

 ОТ ПЕЧКИ

Танцор от печки танцевать идёт,
Я как подсказку это принимаю.
Когда карандаша напрасно ждёт
Мой лист бумажный – город покидаю

И падаю в зеленую траву
Далёких лет… И сердце оживает,
И вновь ко мне, во сне ли, наяву
 Приходит слово, издали мерцая.

В родимый край спешу за разом раз –
К его зиме, и осени, и лету.
Хотя, признаться, у меня сейчас
В моей деревне печки-то и нету.

Но я пляшу – под дальнюю гармонь,
Повозки скрип и сполохи рассвета…
Зажжённый в детстве негасим огонь,
Пускай не в очаге – в душе поэта.


СЕНОКОС

В знакомый путь шагаю я с утра –
На старый луг, где всё кругом в росе,
Где свежим сеном пахнут вечера, –
И хорошо ладоням на косе.

А руки не состарились ничуть
И не забыли ничего, пожалуй.
Вот ворот расстегну – и заточу
Я остриё, как в юности бывало.

Всё расскажи, земля, мне; песню спой
О девушках, что нынче на чужбине.
Со времени кору сниму косой,
Век воротив, что нету и в помине.

Всё тот же лес, отцовские луга,
Где я босым мальчонкою носился.
В траве густой, как будто жемчуга,
Сияют мне приветливо росинки.

Косьба же, как и встарь, себе верна:
Пот градом льёт, и валит с ног усталость.
И ничего, что есть на мне вина, –
Тех, кто упал, у нас жалеют малость.

Пройду покос, и заново косу
Точить возьмусь, и полегчает сразу.
Я эту землю в памяти несу,
Я с нею словно пуповиной связан.

Мы плод её, мы плоть и кровь её,
Мы то, что ей желалось и мечталось,
Но время беспощадно разнесло
По далям нас… А сердце здесь осталось.
 
В траве ль былое, в памяти ль живёт –
На самом дне ты различишь любую
Жемчужину… Но не нырнёшь, как тот
Ловец удачи, в бездну голубую.

…Травинкой проверяю острый край –
Могу тревоги запросто прогнать я.
Спасенье наше – милый отчий край,
Земли родимой крепкое объятье.            


ГАРМОШЕЧКА
    
                Гармонисту Гали Зелимханову

 Гармонь, со спичечный размером коробок,
 Он вынул из нагрудного кармана.
Народ подумал: «То-то посмеёмся!   
Весёлый нам попался гармонист!»
Ну кто мог знать, что в ларчике узорном
Сокровище приют себе нашло?
Вот, набирая звук, она запела –
И онемел битком набитый зал:
Да это не гармонь! Да это ж сердце!
Гляди, как бьётся, как в руках дрожит,
В глазах суровых слёзы вызывая…
 Напев старинный весть издалека
 Для нас несёт, и плачет, и тоскует;
И как гармошка малая сумела
В себе такую бурю уместить?
Поди-ка сам малышке вслед попробуй!
И кажется: ещё, ещё немного,
И всех она с собою уведёт,
Потом за ней с «Кара урман» в груди
Потянутся на родину джигиты
 И вновь очаг угасший возгорится …
Не рви нам сердца!.. Стой!..

Народ вдруг ожил:
«Ну жару дал шутник! Всего-то ведь
Гармошечка – а душу растревожил».


СТРУНА

          Памяти композитора
          Захида Хабибуллина

Он был из тех, чей голос не умрёт –   
Пускай скрипач покинул мир подлунный.
Пока живёт, пока поёт народ –
Не умолкают порванные струны.

Не умирает песня, если в ней 
Смеётся радость или плачет горе.
И та из них во времени живей,
Какой душа без приглашенья вторит.

Пусть истекает расставанья час
И «Тафтиляу», как снежинка, тает –
Он был, он есть, он будет среди нас.
Напев звучит, и сердце подпевает.


ОСЕННЕЕ ПРИГЛАШЕНИЕ

Осенних листьев запах от земли,
Привычный вкус прощанья и прощенья,
И стаи птичьи в голубой дали –
В небесную дорогу приглашенье.

Летят они от сёл и городов,
Перекликаясь – или окликая
Не всякого, кто слышит этот зов,
А только тех, в ком сердце замирает.

Вползает вечер, как туман стелясь, –
Мечты мои туманны оттого ли?
Я со скалы готов в поток упасть
Души девичьей, будто из неволи

Спастись. Но ничему доверья нет
У нас, в земной обители тревожной…
Куда бежать и где искать ответ:
Как сделать невозможное возможным?


Ханафи БАДИГИ (1941-2020)

БЕЗ БИЛЕТА

В трамвай впорхнула с ветерком
Пушинка озорная
И слышит:
«Ну-ка, ребятня,
Билеты покупаем!».

Шуршат в кармашках все вокруг -
Кто в брюках, кто в жилетке,
А у Пушинки,
Как назло,
С собою ни монетки…

Слегка помедлила она – 
Подумала немножко –   
И снова в путь:
Уже зовёт
Открытое окошко.

Гумер БАШИРОВ (1901-1999)

РОДНИК-ЗВЕЗДА

Родник – звезда, и семь её лучей
Потоки серебристые струят.
Звенит ручей, и птица меж ветвей,
И всё ж душа печалится моя.

В родник прозрачный опущу кольцо,
Чтоб увидали звёзды с высоты,
Чтоб озарилось милое лицо,
Когда кольцо на дне заметишь ты.

Ручей легко наполнит до краёв
Простой кувшин хрустальною водой.
Не на минуту к нам зашла любовь –
Навеки полюбили мы с тобой.

На берегу волнуется тальник –
По лесу бродит летний ветерок.
Вам оставаться и хранить родник,
А нам идти, и путь у нас далёк.


Клара БУЛАТОВА (1936-2025)

* * *
О чём вы, ивы милые,
Над Заем всё гадаете?
Зачем над речкой тихою
Косички распускаете?
О чём спросить хотите вы,
Плакучие, печальные?
Зачем свой гребень бросили
Вы в глубину зеркальную?

Ах, ивы, ивы милые, 
Зачем с судьбой играете?
Зачем влюблённым скорую
Разлуку предвещаете?
И сами вы не знаете,
Красавицы прибрежные,
И сами вы не знаете,
Мои подружки нежные…


Разиль ВАЛЕЕВ (1947-2023)

* * *

Всегда поэты сыщутся меж нами,
Покуда есть на свете жизнь и смерть.
Но с юных уст слова слетают сами,
А если сед – попробуй песню спеть,

Помчись попробуй снова за мечтою
Под грузом тяжким пробежавших лет;
И всё ж спеши, не медли нажитое
Раздать идущим за тобою вслед.

С небес высоких льётся свет Тукая,
Туфана свет… Что рядом с ними твой?..
Судьба моя так схожа с облаками,
Где лишь порою блещет луч сквозной.

Я был влюблён в весеннее кипенье
И в миражи у лета в вышине.
Те, кто любви изведал притяженье,
Не позабудут, верно, обо мне;

Уйду я – и над озером Лебяжьим
Взойдёт, как дымка, ласковая грусть…
И, может быть, издалека однажды
Я лебедем к воде его вернусь.


ОЧЕРЕДЬ

Что рифмам май и славы ратной свет – 
Кружить кружат, а в строчки не ложатся…
Ну что ж, пока к стихам дороги нет,
Хотя б до рынка можно прогуляться,

Кипящего, как в день, когда взлетел
Победный флаг под небо над рейхстагом…
Мясник базарный, ас разделки тел,
Кроит их здесь, что ножницы бумагу:

Сверкнул топор – упала голова;
Сыщи попробуй рубщика толковей…
Здесь всё товар: у этого халва,
У этой – рыба, а у этих – совесть.

Здесь не в почёте разве что стихи,
А прочее всегда имеет цену.
И голова дешевле требухи
На площади торговой неизменно.

Тесак заточен, навыки прочны,
А крови тут давно не замечают…
Народов отчим смотрит со стены –
По головам ягнят своих считает,

И под стеною каждую из шей
Под взглядом этим ломит всё сильнее.
И мясника движенья всё точней,
И усача улыбка веселее

И в голосе отчётливей металл – 
Свинец, и сталь, и тяжесть патронташа.
Чья очередь? Вот я в толпе узнал
Горящие глаза Фатхи Бурнаша.

Чья очередь? Убийственна как яд
И неизбывна злоба – суть тиранов.
Вот бьётся, пробивая каземат,
О стенку головой Шамиль Усманов.

Чья очередь? Средь множества миров
Наш – место бойни или смертной бури.
«Вернёмся, если не снесут голов», -
Прощаясь говорил Карим Тинчурин .

Чья очередь? Молчание в строю,
Ни смеха в нём, ни толкотни весёлой.
«Возьмите, если надо, жизнь мою» -
Туфана слышу одинокий голос.

Чья очередь? Чьих жертв, каких потерь
Желает Время, на отмашку споро, –
Тукая ли в Татарской слободе,
Гаяза Исхаки ли за Босфором?

Чья очередь? И миллион голов
К ногам безумца катится лавиной.
Чья очередь?.. Но вот уже я вновь
Стою в базарной очереди длинной

И, дум нелёгких холодом дыша, – 
Мы все порою в их бываем власти –
Прочь от базара ухожу спеша,
Чтоб праздника весеннего не застил.


ВЕСЕННИЙ ЛЕС

Дневные тени на снегу
Синее неба стали.
По зелени на берегу
Берёзы заскучали,

В озёрную глядятся гладь,
Все до поры одеты
В накидки - тоньше не сыскать - 
Из солнечного света.