Снегирь и соловей. Адам Нарушевич

I. ТЕКСТ ПЕРЕВОДА

Поэтический перевод с польского языка на русский язык Даниил Лазько 2026:

Снегирь и Соловей
Адам Нарушевич


Пан Снегирь с Соловьём, скрепив союз обетом,
В знакомый дальний лес пустились в путь вдвоём.
Один пленял пером и огненным жилетом,
Другой же — голосом и песенным чутьём.

Едва они вошли под сень лесного бора,
На скромного певца никто не кинул взор.
Все к Снегирю: «Виват! Вельможа, без укора!
А этот — жалок так, не годен и во двор!»

Но лишь повёл певец напевом, звонким, чистым,
И в трепете ему внимала тишина, —
Погас ты, как дьячок пред паном органистом,
Снегирь в багряном, чья краса уж не нужна.

Как много снегирей, похожих на вельмож,
Которых без заслуг одна раздула спесь!
Велик лишь пышный вид; известно ведь, однако ж:
Не всяк тот инок, на ком ряса нынче есть.

1771, Zab. IV, 250 — 1.

Оригинал:

(Польский текст приведен без диакритических знаков в связи с техническими ограничениями)

GIL I SLOWIK

Pan gil z slowikiem wszedszy w przymierze,
W znajome lasy gdzies tam wedrowal;
Pierwszy mial cudne nad spodziw pierze,
A drugi glosem wszystkich celowal.

Ledwo co weszli do boru oba,
I spojrzec nie chce nikt na slowika;
Wszyscy do gila: to mi osoba!
A ten byc nie wart za pacholika!

Lecz kiedy slowik zaspiewal czysto
I wszyscy dali dank jego pieniu,
Zgasles, jak klecha przed organista,
Moj panie gilu w krasnym odzieniu.

Maloz jest takich gilow na swiecie,
Ktorych bez zaslug odyma pycha?
Wielcy z pozoru tylko; a przecie,
Habit, jak mowia, nie czyni mnicha.

1771, Zab. IV, 250 — 1.

Источник: https://pl.wikisource.org/wiki/Gil_i_s(1915)
https://pl.wikisource.org/wiki/Gil_i_Slowik

II. БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Оригинал: Adam Naruszewicz. Gil i Slowik (Bajka IV).

Первая публикация:
Zabawy Przyjemne i Pozyteczne. T. IV, cz. 2. Warszawa: Drukarnia J.K. Mci y Rzeczypospolitey u XX. Scholarum Piarum, 1771. S. 250-251.

Источники текста:

Naruszewicz A. Wybor poezyj z dolaczeniem kilku pism proza oraz listow. Warszawa: S. Lewental, 1882.
Antologia bajki polskiej. Red. Julian Ejsmond. Warszawa: Gebethner i Wolff, 1915.
Критические издания:

Naruszewicz A. Pisma wybrane. Oprac. J. W. Gomulicki. Wroclaw: Zaklad Narodowy im. Ossolinskich, 1957.
Naruszewicz A. Satyry. Oprac. S. Grzeszczuk. Wroclaw: Zaklad Narodowy im. Ossolinskich, 1962.

III. ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА И ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНТЕКСТ

Адам Нарушевич (1733–1796) — выдающийся поэт, историк и церковный деятель эпохи польского Просвещения, епископ Луцкий. Будучи придворным историографом короля Станислава Августа Понятовского и одним из идеологов культурных реформ, Нарушевич в своем творчестве ориентировался на высокие образцы античности (Гораций, Федр) и французского классицизма (Буало).

В отличие от своего современника Игнация Красицкого, чьи басни отличались лаконизмом и острой политической сатирой, басенное творчество Нарушевича характеризуется большей развернутостью повествования, дидактической серьезностью и ориентацией на моральное воспитание шляхты. Басня Снегирь и Соловей (Gil i Slowik) является классическим примером такой сатиры, направленной против социального тщеславия и внешней помпезности, не подкрепленной внутренними достоинствами.

Настоящий перевод является первым полным поэтическим переложением данной басни на русский язык, выполненным с соблюдением метрической и строфической структуры оригинала.

IV. ПОСТРОЧНЫЙ ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

СТРОФА 1
Ст. 1. Пан Снегирь. В оригинале Pan Gil. Слово Gil в современном польском языке обозначает снегиря (Pyrrhula pyrrhula), однако в диалектах могло применяться к зяблику. Анализ варшавского литературного узуса XVIII века (см. Словарь Линде, 1808) и внутренней логики басни (птица красивая, но с неприятным голосом) позволяет однозначно идентифицировать персонажа как снегиря. Титулование Пан подчеркивает иронический подтекст: персонаж претендует на высокий статус.
Ст. 3. Огненным жилетом. Метафорическое развитие образа cudne nad spodziw pierze (дивное сверх ожидания оперение). Красная грудка снегиря в контексте эпохи ассоциируется с алым кунтушом или жилетом польской знати, что усиливает социальную сатиру.

СТРОФА 2
Ст. 7. Виват! Вельможа, без укора! Эквивалент польского идиоматического восклицания to mi osoba! (вот это персона!). В старопольском языке osoba означало не просто личность, а сановника, знатную фигуру (homo illustris). Русский термин вельможа является точным функциональным и историческим соответствием.
Ст. 8. Не годен и во двор. В оригинале nie wart za pacholika (не стоит даже пахолика). Пахолик — слуга, оруженосец. Переводчик использует обобщающее выражение во двор (в дворовые люди), сохраняя семантику низкого социального статуса, приписываемого толпой Соловью.

СТРОФА 3
Ст. 9. Напевом, звонким, чистым. В оригинале zaspiewal czysto (запел чисто). Восстановлено ключевое слово czysto, обозначающее безупречную интонацию. В музыкальной эстетике XVIII века чистота тона была главным критерием мастерства, противопоставляемым фальшивому (нечистому) пению дилетантов (в данном случае — скрипучему голосу снегиря).
Ст. 11. Как дьячок пред паном органистом. В оригинале jak klecha przed organista.
Klecha — пренебрежительное название плохого священнослужителя, невежественного клирика.
Organista — в Польше XVIII века профессиональный церковный музыкант, обладавший высоким статусом.
Контраст дьячок — пан органист воспроизводит социальную иерархию оригинала: невежда против мастера. Введение титула пан перед органистом создает смысловую арку с первой строкой (Пан Снегирь), противопоставляя мнимое величие подлинному.
Ст. 12. Снегирь в багряном. Перевод w krasnym odzieniu (в красном одеянии). Багряный цвет семантически связывает образ птицы с властью и богатством, завершая визуальный портрет вельможи.

СТРОФА 4
Ст. 15-16. Известно ведь, однако ж... В оригинале a przecie habit, jak mowia, nie czyni mnicha. Польская пословица Ряса не делает монаха адаптирована с использованием архаичной лексики (инок, ряса), характерной для высокого штиля русской литературы XVIII века.

V. СЛОВАРЬ РЕАЛИЙ И ТЕРМИНОВ

АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ СТИХ — во французской и русской традиции шестистопный ямб с цезурой после третьей стопы и парной рифмовкой. Является функциональным аналогом польского силлабического 13-сложника в жанрах высокой поэзии.
ДЬЯЧОК (рус. эквивалент польск. Klecha) — низший чин церковного причта. В сатирической литературе фигура дьячка часто использовалась как символ грубости, необразованности или дурного пения.
ЖИЛЕТ (орнитологическая метафора) — описание окраски груди птицы. Использование деталей костюма для описания животных — характерный прием баснописцев-классицистов.
ОРГАНИСТ (Organista) — музыкант, играющий на органе. В культурном контексте Польши XVIII века органист воспринимался как представитель высокой музыкальной культуры и образованности, стоящий выше рядового приходского духовенства.
СНЕГИРЬ (Gil) — птица семейства вьюрковых (Pyrrhula pyrrhula). Отличается эффектным экстерьером (ярко-красная грудь у самцов), но скрипучей, лишенной мелодизма песней.

VI. ОБОСНОВАНИЕ ПЕРЕВОДЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ

Выбор метрической схемы.
Оригинал написан польским силлабическим тринадцатисложником (7+6). Для русской поэтической традиции функциональным эквивалентом этого размера, передающим торжественность и дидактическую весомость, является александрийский стих (шестистопный ямб с цезурой). Использование более легкого четырехстопного ямба (характерного для притч) снизило бы регистр произведения, превратив высокую сатиру в бытовую сценку.

Идентификация персонажа (Снегирь vs Зяблик).
Несмотря на диалектную вариативность слова Gil, в варшавском литературном языке эпохи Станислава Августа оно обозначало снегиря. Это подтверждается словарем С.Б. Линде (1808) и внутренней логикой сюжета: драматургия басни строится на контрасте между великолепной внешностью и отсутствием музыкального дара. Зяблик (Fringilla coelebs) обладает приятной, звонкой песней, что разрушило бы конфликт басни. Снегирь же, с его глухим скрипом и эффектным нарядом, идеально подходит на роль бездарного вельможи.

Грамматическая рифма (чистым — органистом).
В третьей строфе использована рифма прилагательного и существительного в творительном падеже (окончания -ым и -ом). Согласно поэтическим нормам русского классицизма XVIII века (см. оды Ломоносова, Державина), редукция безударных гласных в флексиях делала такую рифму точной и нормативной. Данное решение является сознательной стилизацией под фонетику эпохи.

Стилистическая транспозиция.
Переводчик следовал принципу функциональной, а не буквальной эквивалентности. Так, фраза to mi osoba! передана через виват! вельможа, что сохраняет семантику восхищения высоким статусом, но использует лексику, понятную русскому читателю в контексте XVIII века. Метафора внимала тишина (вместо все воздали хвалу) усиливает поэтичность текста, приближая его к одической традиции, характерной для творчества Нарушевича.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ АНАЛИЗ БАСНИ АДАМА НАРУШЕВИЧА GIL I SLOWIK

ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНТЕКСТ

Басня Gil i Slowik (1771) знаменует собой вершину зрелого творчества Адама Станислава Нарушевича (1733–1796), выдающегося поэта, историка и церковного иерарха эпохи Просвещения. Произведение впервые увидело свет на страницах четвертого тома журнала Zabawy Przyjemne i Pozyteczne (Забавы приятные и полезные), выходившего под патронажем короля Станислава Августа Понятовского. Будучи придворным поэтом и идеологом культурных реформ, Нарушевич входил в узкий круг интеллектуалов, стремившихся к обновлению общественного сознания через литературу.

Генезис произведения приходится на драматический исторический момент — канун первого раздела Речи Посполитой (1772). Как активный участник реформаторского движения, Нарушевич обратился к жанру басни для острой сатиры на пороки шляхетского сословия. Его тексты, наследуя традиции Эзопа и Лафонтена, адаптировали классические сюжеты к польским реалиям, органично соединяя высокий просветительский дидактизм с национальной спецификой.

КОМПОЗИЦИЯ И СТИХОТВОРНАЯ ФОРМА

Архитектоника басни выстроена по канонической четырехчастной схеме: экспозиция (представление антагонистов), завязка (путешествие в лес), кульминация (пение соловья) и мораль (финальная гнома). Текст организован в четыре катрена с перекрестной рифмовкой ABAB, написанных тринадцатисложным силлабическим стихом с цезурой после седьмого слога (7+6). Эта метрическая система, доминировавшая в польской поэзии XVII–XVIII веков, сообщает тексту ритмическую строгость и одическую торжественность, соответствующую высокому этическому замыслу автора.

Рифмы отличаются точностью и богатством (przymierze — pierze, celowal — wedrowal, czysto — organista). Метрическая дисциплина виртуозно сочетается с естественностью живой интонации, особенно в репликах персонажей (to mi osoba!, a ten byc nie wart za pacholika!), что придает сцене драматическую живость и усиливает сатирический эффект.

ОБРАЗНАЯ СИСТЕМА И АЛЛЕГОРИЯ

Смысловое ядро басни формируется антитезой внешнего и внутреннего, мнимого и подлинного. Персонаж Gil (в варшавском литературном узусе XVIII века — снегирь, Pyrrhula pyrrhula) выступает аллегорией пустой аристократической гордыни. Его cudne nad podziw pierze (дивное сверх ожидания оперение) и krasne odzienie (красное одеяние) метафорически отсылают к парадным кунтушам вельмож, чей авторитет зиждется исключительно на внешней атрибутике. Орнитологическая точность здесь функциональна: снегирь действительно обладает эффектным красным оперением, но его голос лишен мелодизма, что делает выбор этой птицы идеальным для сатирической аллегории.

Соловей (slowik) олицетворяет истинное достоинство и талант. Его скромная внешность контрастирует с совершенством вокального мастерства, описанного лаконичным, но емким наречием czysto (чисто). Этот эпитет несет двойную нагрузку: обозначает как музыкальную чистоту интонации, так и нравственную чистоту, противопоставленную лицемерию снегиря.

Социальная аллегория прозрачна: толпа, экзальтированно приветствующая снегиря (to mi osoba!), символизирует невежественное общество, неспособное к различению сущности и видимости. Трансформация снегиря в финале в образ klecha przed organista (пономаря перед органистом) знаменует мгновенное развенчание ложного авторитета. Сравнение с церковной иерархией обостряет иронию: невежественный клирик, мнивший себя значимым, немедленно утрачивает статус в присутствии подлинного мастера-органиста.

ЯЗЫК И СТИЛИСТИКА

Нарушевич мастерски оперирует регистровой гибридностью, сталкивая высокий и низкий стили. Торжественные архаизмы и книжная лексика (przymierze, celowal) соседствуют с разговорными оборотами (ledwo co, moj panie). Такой стилистический контрапункт служит задачам сатиры: высокий штиль пародирует необоснованные претензии знати, а просторечие снижает пафос до комического уровня.

Синтаксис отличается динамизмом и драматизмом. Эллиптические конструкции и резкие восклицания создают эффект театральной сценки. Кульминационный момент — пение соловья — передан через синтаксический параллелизм (zaspiewal czysto / wszyscy dali dank), подчеркивающий неотвратимость признания истинного таланта.

Мораль кристаллизована в народной пословице habit nie czyni mnicha (ряса не делает монаха), что придает выводу универсальный, вневременной характер. Интеграция фольклорного элемента укореняет просветительскую дидактику в национальной почве, делая нравоучение органичным и убедительным.

ИДЕЙНОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Произведение развивает ключевую идеологему польского Просвещения: критику сословных предрассудков и апологию меритократии. Нарушевич атакует социальную систему, где статус детерминирован происхождением и внешним блеском, а не личными достоинствами. Это прямая инвектива против шляхетской сарматской культуры, где золотая вольность выродилась в анархию и господство чванства.

Просветительский пафос неразрывно связан с культом разума. Толпа, ослепленная оперением снегиря, олицетворяет отсутствие критического мышления. Лишь голос истинного искусства рассеивает эту иллюзию. В этом заключена метафора просветительской миссии: культура должна научить общество видеть суть вещей.

Присутствует и глубокий религиозно-этический подтекст. Нарушевич, будучи епископом, неслучайно использует церковную образность (klecha, organista, habit, mnich). Басня предостерегает от формального благочестия и обрядоверия, напоминая, что духовный сан сам по себе не гарантирует святости или мудрости.

КУЛЬТУРНЫЙ И ФИЛОСОФСКИЙ КОНТЕКСТ

Текст отражает рецепцию идей французского Просвещения (Вольтер, Руссо) польской интеллектуальной элитой. Тема естественного неравенства талантов в противовес искусственному неравенству сословий восходит к руссоистской критике цивилизации. Вместе с тем Нарушевич следует аристотелевской этике, утверждая примат деятельной добродетели над внешними атрибутами.

В национальном контексте басня вступает в диалог с творчеством Игнация Красицкого. Если Красицкий тяготел к острой политической сатире и скептицизму, то Нарушевич сохраняет дидактическую универсальность и моральный оптимизм. Его аллегории более развернуты, а тон — более торжественен, что сближает его с традицией классической оды.

ЗНАЧЕНИЕ В ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ

Gil i Slowik знаменует классицистический этап эволюции польской басни. Нарушевич, трансформировав барочную традицию аллегоризма, подчинил ее задачам гражданского воспитания. Его басни стали эталоном жанра, влияние которого ощутимо вплоть до эпохи романтизма.

Произведение является памятником трагической переходной эпохи. Написанная накануне первого раздела Польши, басня представляет собой последнюю попытку интеллектуальной элиты предотвратить национальную катастрофу через моральное исправление общества. Историческая ирония заключается в том, что предостережения поэта о пагубности пустой гордыни и невежества оказались пророческими для судьбы государства.

ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА

Настоящий перевод выполнен александрийским стихом (шестистопный ямб) как функциональным эквивалентом польского 13-сложника.

При идентификации персонажа Gil использован словарь Линде (1808), указывающий на снегиря в варшавском узусе XVIII века.

Введение формулы "Пан Органист" мотивировано стремлением эксплицировать композиционную симметрию оригинала.

Рифма "чистым — органистом" выбрана для восстановления ключевого слова czysto.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Басня Gil i Slowik Адама Нарушевича представляет собой совершенный образец дидактической поэзии европейского Просвещения. Соединяя социальную сатиру на современное общество с универсальной этической проблематикой, произведение сохраняет свою актуальность спустя два с половиной столетия.

Центральная тема басни — противопоставление внешнего блеска и внутренней ценности — приобретает особую остроту в контексте предреволюционной Речи Посполитой. Предостережение поэта о пагубности сословной гордыни, не подкрепленной реальными достоинствами, оказалось пророческим для судьбы польской государственности.

Художественная система басни, основанная на точном соответствии зоологических характеристик персонажей их аллегорическим функциям, свидетельствует о мастерстве Нарушевича-классициста. Виртуозное владение силлабическим стихом, сочетание высокого и низкого стилей, органичная интеграция фольклорных элементов — всё это ставит Gil i Slowik в ряд лучших образцов европейской басенной традиции XVIII века.