Эней - легендарный прародитель римского народа

Из цикла «Вольные пересказы легенд и мифов народов мира»
(Древнеримская мифология).

(Источник - «Золотая книга легенд и мифов»/ автор Бородулина Н.В.
 и поэма Вергилия «Энеида»).

Потомками Энея
 римляне себя считали,
Который из разрушенной врагами Трои
 прибыл к италийским берегам.
Он в Трое был рождён Венерой
 (а точнее Афродитой),
 а отца его Анхисом* звали...
Лишь чудом
 удалось спастись от верной гибели
 Энею и его друзьям.

Семь лет они скитались по морям
 и бед немало
Им выпало на их пути
 в те дни.
Из двадцати их кораблей
 всего лишь семь осталось,
Когда в заливе в Ливии,
 недалеко от Карфагена,
 оказались волею судьбы они.

На берег Ливии сошли троянцы
 грусти и бессилья не скрывая.
Эней стал утешать
 своих друзей:
- Да, выпала сейчас нам
 доля не простая,
Но в дни войны
 ведь было тяжелей!

Поверьте!
 Мы преодолеем все невзгоды
И в будущем,
 о приключениях своих,
 с улыбкой будем вспоминать.
Когда найдём ту землю,
 где продолжится бессмертие
 троянского народа...
Поэтому, воспряньте духом
 и не надо унывать!

... Царицей Карфагена в Ливии
 была прекрасная Дидона
И незадолго до того,
 как появился в тех местах Эней,
Рукой брата царицы,
 кровожадного Пигмалиона,
Убит был муж Дидоны,
 царь Сихей.

Но несмотря
 на боль переживаний,
Дидона продолжала
 силы прилагать,
Чтобы не прекращалось
 Карфагена процветание
И даже храм Юноне (Гере)
 в эти дни она задумала создать.

Царица ежедневно
 приходила
Взглянуть на возведенье храма,
 чтобы радость ощутить.
Молва о дивной красоте Дидоны,
 и Энея, на неё взглянуть, манила
И он не утерпел
 ту «жажду» утолить.

Пришёл он к месту,
 где храм возводился
И вскоре, и царица,
 в окруженьи свиты, прибыла туда.
Эней, божественной красой Дидоны,
 поразился
И, как ему казалось,
 он в неё влюбился навсегда.

Красавица на царском троне
 восседала,
Который рядом с входом
 в строящийся храм стоял
И на вопросы всех желающих,
 кто был там, отвечала,
Неважно, житель Карфагена
 или чужеземец ей вопросы задавал.

Отметить надо,
 что недалеко от Карфагена
Причалили и корабли троянские,
 те, что Эней погибшими считал.
С Энеем, к храму возводимому,
 те моряки пришли одновременно,
Но в то мгновение
 Эней для них незримым стал.

Окутали его туманом
 боги
И потому, не видя его, подошёл к Дидоне,
 старший из прибывших, Илион,
И, кланяясь царице дивной
 в ноги,
Взволнованно
 промолвил он:

- Царица, милость прояви к нам,
 прибывшим из Трои,
Разрушенной врагом
 после десятилетия войны.
Нам удалось спастись,
 но по пути сюда, к несчастью,
 многие герои
Закончили во время бурь
 в морской пучине свои дни.

Мы шли в Италию,
 но шторм ужасный
По морю, словно щепки,
 корабли все наши разбросал.
Других судов мы не увидели,
 когда погода стала ясной...
Эней прославленный
 поход наш возглавлял.

Достойней и отважнее его
 героя не было на свете!
Если он выжил,
 значит будущее доброе нас ждёт.
Позволь, царица,
 вытащить на берег для починки
 наши корабли в том месте,
Где в этот час
 на время остановлен наш поход.

Не сможем без ремонта
 мы до Лации добраться,
Но если то, что мёртв Эней
 узнаем вдруг,
Тогда в Сицилию
 мы станем отправляться
К царю Акасту.
 Он - троянец и наш верный друг.

«Троянцы, не волнуйтесь!
 Чувствуйте себя как дома! -
Ответила Дидона.
 - Ваша слава прогремела на весь свет.
Куда бы не продолжился ваш путь
 судьбой ведомый,
Я всё необходимое вам дам,
 чтобы вас защитить от бед!

А если в Карфагене
 навсегда остаться захотите,
То знайте,
 город мой открыт для вас.
Так что, спокойно,
 корабли свои на берегу чините.
Жаль лишь, что вашего отважного Энея
 рядом с вами нет сейчас.

Я прикажу прислуге
 обойти всё побережье.
Быть может, он скитается вдоль моря
 в поисках друзей?»
Вдруг, в то мгновенье,
 дунул ветер свежий,
Туман рассеялся и пред царицей,
 и троянцами предстал Эней.

Словно звезда,
 он излучал сияние.
Манящим и чарующим,
 Венера сделала Энея взгляд,
И благозвучно
 прозвучало его восклицание:
«Эней из Трои, с божьей помощью, спасён
 и вас, великая царица, и друзей,
 вновь обретённых, видеть очень рад!

Прими радушная царица
 нашу благодарность
За то, что согласилась в своём городе
 нас приютить.
Ведь от других правителей
 мы получали только лишь коварность
И приходилось от их берегов
 скорее в море уходить...

За милосердие твоё,
 пока во тьме навеки не исчезнет
 солнца чудное свечение,
Народ повсюду
 будет твоё имя прославлять
И от богов, за доброту свою,
 получишь ты вознаграждение,
И где бы ни был я, везде, хвалу тебе,
 прекрасная царица, буду воздавать.

Дидону,
 речь Энея впечатлила,
Как и судьба его,
 и внешний вид его царицу поразил...
И во дворец
 она его с друзьями пригласила,
Где в честь их
 пир устроен был.

И на пиру
 к гостям царица обратилась:
«Я знаю,
 что такое горе и страдания переживать.
Намало бед
 в судьбе моей случилось,
Поэтому, я с радостью готова,
 терпящим несчастье, помощь оказать!»

Троянцам, что на берегу
 у кораблей остались, добрая царица
Послала множество быков,
 овец и сто откормленных свиней,
Чтобы устроить пир они смогли там
 и до вечера повеселиться...
Ахата, верного слугу,
 тотчас направил к ним Эней.

Ахату он велел -
 с достойными дарами для Дидоны возвратиться
И Юла привести,
 сыночка своего.
(С которым он бежал из Трои
 в час, когда Креусы, мамы Юла,
 сердце перестало биться
И воскресить её,
 не смог он умолить богов).

Дидона очарована была
 подарками Энея,
А ещё больше
 Юл её очаровал
И на колени Юла посадив,
 она играла с ним, жалея...
Малыш о бедах пережитых
 думать ей не позволял.

День незаметно
 превратился в вечер,
Свет растворялся
 в наступавшей темноте
И в зале пиршественном
 засияли в золотых подсвечниках
 повсюду свечи,
И слуги принесли большой сосуд с вином
 и для хозяйки, и гостей.

И подняла царица золотой бокал,
 и гости замолчали:
«О, боги милосердные! -
 воскликнула она. -
Пусть и в другие дни
 всех нас обходят стороной печали!
Пусть в памяти потомков наших
 сохранятся добрые события
 сегодняшнего дня!»

Промолвив это,
 возлиянье в честь богов Дидона совершила
И в зале зазвучали удивительные звуки
 лютни золотой.
Пир продолжался,
 а царица спрашивала у троянцев о Приаме,
 Гекторе и о великом Ахиллесе,
 и, в заключеньи, попросила
Энея рассказать о том,
 как пала Троя, о его скитаниях,
 а также, что произошло с его женой.

И в зале пиршественном
 тишина мгновенно наступила.
Эней задумался
 и несколько секунд молчал...
«О, добрая царица! -
 наконец сказал он. - Если бы
 не ты об этом рассказать просила,
То память горестную ту,
 озвучивать бы я не стал.

Боль в моём сердце,
 те воспоминания рождают...
Священной Трои смерть -
 без слёз переживать нельзя.
Из уважения к тебе,
 твоё желанье я исполню, расскажу,
 что помню, только умоляю -
Прости, если от влаги горькой
 заблестят мои глаза.

Итак, осада Трои длилась десять лет.
 Мы храбро защищались
И многие враги отчаялись,
 и собрались уж плыть домой,
А руководством греческим
 неимоверные усилия предпринимались,
Чтобы войска не покидали лагерь их
 под неприступною троянскою стеной.

И убедившись, что с оружием в руках,
 они нас покорить не смогут,
Коварный, хитроумный план
 придумать удалось врагам.
Покинув лагерь свой, враги,
 как бы отправились в обратную дорогу,
При этом деревянного огромного коня
 оставили на поле брани будто в дар богам.

Мы этого коня к святилищу,
 в центр Трои, в этот день перетащили
И с ликованьем
 начали победу отмечать,
И до глубокой ночи праздновали,
 танцевали, пели и вино, без остановки, пили,
И перед сном глубоким ни один из нас
 не смог, конечно, устоять.

На острове Тенедес,
 греки ждали нужного сигнала,
Когда на кораблях
 необходимо возвращенье к Трои начинать.
Синон, лазутчик греческий,
 которому божественная воля свыше помогала,
Был должен в подходящий миг
 сигнал тот дать.

И в темноте ночной,
 когда закончили мы пиршество и пляски,
И впали в сон глубокий,
 не имея сил,
Синон, пред тем, как просигналить,
 разведя костёр вблизи стены троянской,
Бегом направился к тому коню
 и потайную дверцу отворил.

 
В коне том деревянном
 воины скрывались.
Наружу выйти им
 Синон помог
И вскоре он костёр развёл сигнальный,
 и корабли врагов, с попутным ветром,
 быстро возвращались...
Так, Трою приближал к погибели
 жестокий рок.

Среди тех воинов,
 кто в статуе коня скрывался
Был Одиссей, придумавший обманку эту
 и Эпей, кто монстра смастерил,
Тот небольшой,
 но мощный греческий отряд,
 всех убивая на пути,
 к стене троянской направлялся
И проломав дыру в ней,
 вскоре, в спящий город
 прибывших соратников своих впустил.

Когда всё это началось,
 я крепко спал и в сновиденьи
Ко мне явился Гектор,
 наш прославленный герой.
Он был в крови
 и не скрывал мучений,
Как в те, последние минуты,
 когда Ахилл отправил его в мир иной.

- Где ты так долго был,
 ты наша гордость и надежда на спасение! -
К нему я обратился
 со слезами на глазах, -
Какая радость, что вернулся ты!
 Если б ты знал как много воинов твоих
 ушли вслед за тобой в забвение...
Ну уж теперь, надеюсь,
 от троянских стен отступит враг.

И Гектор, с грустью в голосе,
 ответил:
- Беги мой друг, беги,
 спасайся от огня.
Враг рушит наш священный город,
 превращая его в прах и пепел.
Исполни то, что я скажу,
 послушайся меня!

Возьми с собой изображения богов домашних
 и необходимые святыни,
И пусть они тебя сопровождают
 в странствиях твоих,
И к новым берегам,
 когда твой путь закончится после скитаний
 тягостных и длинных,
Поверь, для новых стен величественных
 вокруг этих святынь настанет миг!

На этом сон мой
 оборвался
И я услышал звон оружия, и страшный стон
 и крик людей стоял кругом.
На крыше
 я в ту же минуту оказался,
Увидев, как храм Феба* - Аполлона рухнул
 и весь город был объят огнём.

Враги остервенелые,
 как угорелые по улицам носились.
Вдали и рядом грохотало и трещало всё,
 и шуму не было конца.
Желание и мысли, город отстоять,
 во мне мгновенно появились
И я, схватив оружие, созвав отряд свой,
 вскоре оказался у дворца.

Отчаянье и ярость
 мой рассудок помутили.
Как заклинание я повторяю -
 как это прекрасно, умереть за родину в бою!
В тот миг,со статуэтками богов,
 я вижу мальчика и старика,
 которые мимо дворца спешили
И я в них Пантуса,
 жреца из храма Феба, с внуком его, узнаю.

Спросил я у жреца: - Что с храмом?
 В городе дают отпор врагу герои?
И, выдохнув печально,
 Пантус отвечал:
- Увы, Эней, на свете больше нет
 священной Трои.
Последний, смертный час
 для города великого настал!

Дарёный деревянный конь
 скрывал врагов в своей «утробе».
Синон, искуснейший обманщик,
 выпустил их, чтобы нас застать врасплох.
В итоге, в Трою, каждую минуту,
 проникают вражеские толпы...
Увы, увы, нас не поддерживают боги,
 в том числе, верховный бог!

Едва дослушав речь жреца, меч обнажив,
 в кровавую я устремился сечу.
Мой боевой клич заглушил весь шум и грохот,
 что вокруг стоял.
И в лунном свете различил я лики
 нескольких моих друзей,
 которые бежали мне навстречу,
И к месту боя вместе мы направились туда,
 где лязг оружия звучал.

Увидев,
 что творится в Трое,
Я обратился
 к спутникам своим:
- Друзья, когда в бою не помогают боги,
 то не важно сколько в армии твоей героев -
Победа будет обеспечена
 врагам твоим!

Если готовы вы идти
 на верную погибель,
Я поддержу
 в этом решеньи вас
И мой совет,
 пожалуйста, примите -
Не думать о спасении,
 это сейчас одно возможное спасение для нас!»

Как звери разъярённые
 мы бросились в сражение
И град из стрел
 обрушил враг на нас.
Мы за руинами разрушенного храма
 скрылись в то мгновение,
Счастливый случай, а точнее рок,
 тогда меня с друзьями спас!

То, что мы видели на улицах
 не описать словами...
В течение столетий процветающая Троя
 за ночь превратилась в прах!
Весь город был усеян
 мёртвыми телами,
Немало своих воинов
 оставил там и враг.

Смерть воцарилась в Трое,
 урожай кровавый пожиная...
Вдруг вражеский отряд
 нам встретился в пути.
Их командир, грек Андрогей,
 во тьме, троянцев от своих не отличая,
За греков принял нас
 и приказал к нему идти:

«А ну - ка побыстрее,
 воины, шагайте.
Вы почему так долго
 к стенам Трои шли?
Давно уже геройствуют здесь
 ваши боевые братья,
А вы словно отсиживались,
 где - то в темноте, вдали».

Но вдруг он пошатнулся
 от испуга,
Когда увидел,
 что пред ним враги
И не было в руках его
 меча и даже лука,
Лишь в голове имелась мысль одна -
 беги!

Не скрылся Андрогей от нас.
 Его, вместе с отрядом, мы внезапно окружили
И неожиданно для них
 вступили в бой.
В ночном, том первом поединке,
 мы в итоге победили,
А Андрогей весь свой отряд
 увёл в аид вслед за собой.

Мой спутник Короиб,
 удачей окрылённый,
Воскликнул: «Предлагаю следовать
 предложенным везением путём -
Возьмём вооружение убитых греков,
 чтобы тем оружьем враг был «ослеплённым»
И принимал нас за своих,
 когда мы ближе подойдём.

Пусть хитрость недостойна храбрецов
 в отличьи от отваги,
Но чтобы месть была весомей за погибель Трои,
 предпочтительнее хитрость выбирать!»
И после этих слов, надел он Андрогея шлем,
 украшенный гребнем из перьев
 длиннокрылой птахи,
И греческие щит с мечом из рук убитых
 не побрезговал он взять.

Все остальные
 следовать примеру Короиба стали
И сквозь огонь пошли мы далее,
 вступая в бой с врагом,
И поначалу мы всех встречных на пути
 в коротких стычках побеждали.
Удача защищала нас
 своим невидимым щитом».

Мы обратили многих греков
 в бегство,
А многие из них
 из Трои удалились в царство мертвецов
И, победив в одной из схваток,
 стали мы свидетелями ... зверства -
По улице, за волосы, тащили греки
 вещую Кассандру, а дочь Приама
 страшным голосом звала на помощь
 отвернувшихся богов.

Бесстрашный Короиб
 к Кассандре поспешил на помощь,
Мы все мгновенно
 бросились за ним бегом.
Бойцы троянские располагались там вблизи,
 на крыше дома,
И, думая, что мы враги,
 они засыпали нас сверху стрелами,
 словно дождём.

Смерть миновала нас
 и дочь Приама мы освободили,
Но вскоре, когда греки поняли,
 кто же на самом деле мы,
То с нами в бой
 самые могучие их воины вступили:
Аякс и Агамемнон с Менелаем...
 Да, в тот миг, пред нами распахнулись
 двери царства вечной тьмы.

В кровавой сече пали Короиб, Рифей,
 жрец Феба Панф и многие другие.
Стрелы сограждан, неузнавших нас,
 отправили в аид всех остальных...
 Судьба меня лишь пощадила
 и двоих моих друзей.
И после этого
 враги ужасно злые
Направили все силы к царскому дворцу,
 пытаясь захватить его скорей.

Защитников дворца
 было ужасно мало,
Чтобы сопротивленье
 оказать
Могучей вражьей силе,
 что всё время прибывала
И мы втроём, из сил последних,
 бросились к дворцу,
 чтобы в ряды защитников
 скорее встать.

Мне был известен потайной вход в коридор
 ведущий в царские покои.
Мы им воспользовались
 и на крышу поднялись
К огромной башне -
 бывшей украшеньем и дворца,
 и всей величественной Трои,
И рычаги по всей окружности той башни
 устанавливать сейчас же принялись.

И, надавив на рычаги,
 на греков башню вниз столкнули,
И под обломками её
 погибло множество врагов,
Но этим мы как будто бы
 разворошили улей -
Как злые пчёлы, налетел на место их
 рой вражеских бойцов.

Мне сверху видно было
 как вблизи дворца Ахилла сын* явился.
Автомедонт, возничий,
 находился рядом с ним.
Пирр первым делом
 за топор схватился
И дверь дворца взломал он
 с выраженьем злым.

И стало видно,
 что внутри дворца происходило.
Служанки бегать стали
 взад - вперёд в тот миг.
Там, жуткое смятение
 царило,
Был слышан детский плач
 и женский крик.

И во дворец враги вошли
 и стражей всех убили.
Так много было их,
 что комнаты все не могли их всех вместить.
Как бешеные псы,
 ни женщин, ни младенцев
 они не щадили
И разъярённый сын Ахилла
 убивал всех на своём пути.

Ужасно жалким был вид
 у царя Приама.
Увидев, что дворец весь
 занят злым врагом,
Он, тяжело дыша,
 трясущимися, дряхлыми руками,
Взял щит
 и опоясался мечом.

Бессильный старец
 для врагов не представлял угрозы,
Но не желал он, руки опустив,
 бездействуя, сидеть.
Он рвался в бой,
 ответив сам себе на все вопросы
И просто захотел
 в бою достойно умереть.

Увидела Гекуба
 приготовленье мужа
И закричала: «О, несчастный муж,
 что в голову тебе взбрело?
Зачем ты в руки взял
 оружье,
Ты не изменишь им
 случившееся зло.

И если бы из вечной тьмы
 смог Гектор возвратиться,
То даже он
 огромнейшие полчища врагов
 не смог бы победить.
Уж лучше к алтарю идти,
 где до конца молиться!
Послушайся меня,
 если желаешь жить!»

И к алтарю
 царица мужа потащила силой,
И на священном месте
 усадила его около себя...
Мольба их
 до богов не доходила,
Мешала этому
 проклятая судьба.

Да, во дворце кровопролитье
 продолжалось.
Ахилла сын Пирр (или же Неоптолем)
 с царевичем Политом в бой вступил.
С трудом Политу
 отражать удары удавалось,
Но рану получив,
 спасаться бегством он решил.

Пирр побежал вдогонку
 за Политом,
Со злобой
 потрясая пред собой копьём
И к алтарю
 царевич добежать смог до родителей.
 На их глазах там был убит он,
Настигнутый
 безжалостным врагом.

От ярости Приам
 не смог сдержаться,
Он встал с земли
 и громко закричал:
«За злодеяние своё
 перед богами ты не сможешь оправдаться!
У сына, на глазах отца, ты жизнь забрал...
 Даже Ахилл жестоко так не поступал!»

«Умолкни старец и умри!» -
 воскликнул сын Ахилла
И по земле залитой кровью
 потащил Приама к алтарю,
И там меч обнажил,
 и со всей силы
Вонзил его в грудь знаменитому,
 в былые времена, царю.

Так некогда могущественный царь
 ушёл во тьму навеки
При виде разрушенья Трои
 и убийства сына своего.
В тот миг на свете не было
 несчастней человека
И позже труп его на мелкие кусочки
 разорвёт голодное зверьё.

... Я ужаснулся видя это
 и подумал
О Юле, сыне маленьком, жене Креусе,
 о своём отце.
Что с ними? Где они?
 И сердце стало биться с диким шумом,
И страх за них
 обжёг мне кожу на лице...

Я во все стороны взглянул,
 но их нигде не обнаружил,
Предчувствие плохое
 овладело мной,
Но в этот миг мой страх
 был яростью обезоружен -
Прекрасную Елену
 я увидел пред собой.

В укромном уголке храма богини Гестии,
 опасность
Она старалась
 в страхе переждать
И зарево пожарищ освещало лик её,
 он виден был мне ясно,
И я не мог
 Елену не узнать.

Как и троянцев, так и греков
 она опасалась.
Троянцы в разрушеньи Трои
 предъявляли ей вину
И греками
 она во множестве грехах
 и бедах обвинялась,
И главное:
 из - за её измены Менелаю
 греки начали войну.

Когда её увидел,
 я безумно разозлился.
Я был пленён желанием -
 ей отомстить
За то, что по её вине,
 как все, священной Трои я лишился
И, чтобы она в Спарту возвратилась
 не хотел я допустить!

Я вне себя был, когда представлялось мне,
 как в Спарте она будет восседать
 на царском троне.
В то время как троянский царь
 пронзён мечом...
Не думал я тогда
 о свыше данном нам законе,
Что муж достойный - женщине не мстит.
 Но не ответить я не мог в тот миг на зло,
 казавшимся мне, справедливым злом!

За беды все и в том числе за смерть друзей
 уже я собирался отомстить Елене,
Как вдруг передо мной
 богиня Афродита появилась, моя мать.
Её не видел прежде я так ясно,
 как в то чудное мгновенье...
Она схватила меня за руку
 и начала вещать:

«О сын мой,
 почему ты так разгневан страшно?
И почему напасть на беззащитную Елену
 хочешь ты?
Подумай лучше о родных своих,
 как им сейчас опасно,
А ты не хочешь защитить их
 от беды!

Ты не увиделся бы с ними
 если бы тебя я не оберегала!
Не думай, что Парис с Еленой виноваты в том,
 что греки и троянцы испытали столько бед.
В игре богов
 спартанка лишь игрушкой стала.
Она ни в чём не виновата.
 Так решили боги и судьба, что Трои больше нет!

Послушай, что скажу тебе: взгляни на дым,
 что там вдали клубится -
Своим трезубцем,
 это разрушает Илион до основанья Посейдон!
А там, чуть дальше, с помощью Афины
 и величественной Геры, Троя скоро
 в пепел превратится -
По воле Зевса боги это делают,
 главный помощник греков - он!

Пойдём, я провожу тебя
 к родному дому,
А далее, советую, руины Трои поскорей
 с друзьями и семьёй покинь!»
И я послушался родную мать,
 и ею, незаметною для всех, ведомый
Шёл сквозь ряды врагов
 и не заметили меня враги.

И в дом отца
 вошёл я первым делом,
И в горы, в место безопасное,
 хотел его вести.
Отцу
 дом покидать свой не хотелось,
Он никуда
 из Трои не желал идти.

Он произнёс: «Я слишком стар,
 чтобы с судьбой бороться.
Мне всё равно -
 убьёт меня враг или пощадит.
В изгнании скитаться у меня нет сил,
 я буду только рад, если придётся
Из стен родного дома
 угодить в аид!

Спасай жену и сына,
 пока есть возможность,
Я не хочу
 обузою вам быть!
Прошу лишь,
 не забудь в пути про осторожность...
Ну всё, прощай,
 довольно слёзы лить!

И я, Креуса, сын наш Юл,
 и наши слуги,
В путь отправляться вместе с нами,
 стали убеждать отца,
Но он отказывал нам
 и тогда взял меч я в руки,
Воскликнув:
 «Что ж и я останусь здесь
 сражаться до конца!

Сейчас появится с отрядом здесь
 злой сын Ахилла
И он убьёт тебя,
 Креусу, Юла и всех нас,
Как царскую семью
 его рука не пощадила,
Нет, лучше уж погибнуть в битве с ним на улице,
 не ожидая в доме свой последний час!»

Я выходить из дома стал,
 но на пороге встала
Креуса, она бросилась навстречу мне
 и стала обнимать,
И на сыночка Юла
 после указала,
И, слёзы проливая,
 начала кричать:

- Не забывай,
 что ты являешься мне мужем,
А Юлу беззащитному -
 отцом!
Коль ты уверен
 в своей силе и оружии,
То прежде ты обязан
 защитить свой дом.

Что, кроме смерти, ждёт нас,
 если ты покинешь дом и станешь биться
Один с огромнейшей толпой
 врагов?»
... Стал плач жены
 по всему дому разноситься
И вдруг увидели мы то,
 что описать не хватит слов.

Над головою Юла
 появилось излучение,
Напоминающее
 слабый огонёк.
Мы были,
 мягко скажем, в изумлении,
А нам в ответ
 улыбку с радостью дарил сынок.

Мы за водою бросились
 в испуге.
Чтобы скорей
 огонь тот погасить,
Но к звёздам
 протянул Юл свои маленькие руки
И, глядя в небеса,
 стал говорить:

«О всемогущий бог,
 взгляни на нас и ниспошли знамение
Того, что я не ошибаюсь в том,
 что свет,
Сияющий над головой моей,
 на самом деле, освещение
Пути, ведущего нас к новой родине
 в течение грядущих лет!»

И после той молитвы Юла,
 над нами молния сверкнула,
И огненный чудесный шар
 ночную тьму над нами озарил.
Затем поднялся ввысь он
 и его не запад, словно ветром, потянуло,
Но полоса светящаяся от него осталась...
 Так путь на Запад нам указан был!

И после чуда этого,
 отец поднялся с ложа,
И, в небо глядя,
 стал молить богов:
«Бессмертные, куда вы указали я пойду,
 прошу лишь сохраните то,
 что мне всего дороже -
Мой род,
 особенно храните внука Юла от врагов!»

И после той мольбы, отец сказал мне:
 «Я готов покинуть Трою.
Пойдёмте,
 верю, боги будут нам в дороге помогать!»
Тем временем, огонь уж подходил
 к порогу дома нашего волною.
И надо было срочно
 жизнь свою спасать.

Я сыну повелел
 идти со мною рядом,
Жене,
 чтобы она не отставая шла за мной,
Друзьям и слугам, разными дорогами идти,
 а встретиться всем надо
За городом, вблизи святилища Деметры,
 там, где кипарис стоит большой.

С изображеньями богов - хранителей
 родного дома и со священной утварью другой
 не стал я расставаться.
Их взял с собой и слёзы капали из глаз моих,
 когда решил в последний раз
 на дом родной взглянуть...
И облачившись в шкуру львиную,
 себе на спину я помог отцу забраться,
И по горящим улицам
 оправились мы в путь.

И если раньше
 я на поле боя
Всегда был смел,
 от страха не дрожал,
Теперь же,
 выбираясь из погибшей Трои,
Меня чуть слышный шорох
 до безумия пугал.

В пути молил богов я
 постоянно,
Чтобы блуждающая рядом смерть
 не забрала с собою никого из нас...
Когда к воротам городским мы подошли,
 где на земле лежала перебитая троянская охрана
И облегчённо выдохнуть хотелось мне,
 тотчас

Услышал позади я топот ног
 бегущих,
Отец взглянул назад
 и закричал:
« Беги, мой сын,
 в руках у них оружье,
Нас догоняет враг!»
 И из последних сил вперёд я побежал.

И стал по улицам петлять
 и заблудился.
Когда остановился,
 посмотрел по сторонам,
То «инеем»
 от ужаса покрылся -
Креусы рядом не было,
 отстала от меня она.

Я так и не узнал,
 что же случилось,
Какая приключилась
 с ней беда -
Упала от усталости она
 иль заблудилась...
Да, та беда
 нас разлучила навсегда.

Продолжив путь, винил себя за то,
 что убегать стал слишком спешно
И обо всём на свете
 в это время позабыл...
Все остальные
 выбрались из города успешно
И встретились у кипариса,
 у того, который местом нашей встречи был.

Одна Креуса лишь
 не находилась рядом с нами.
Так Юл лишился матери,
 а я - жены.
После уничтоженья Трои
 беспощадными врагами,
То для меня был
 самый горестный итог войны.

И далее, с холма в долину
 мы спустились,
И там укрылись -
 Юл, отец и верные мои друзья,
Там же пенаты (статуи богов домашних)
 спрятаны мной были
И, чтобы отыскать Креусу,
 в Трою возвратился я.

Не думая
 о гибели грозящей,
Все улицы
 решил я обойти,
Чтобы в ночи,
 перед зарёю восходящей,
Живую или мёртвую,
 жену найти.

Я обошёл все улочки,
 где убегали мы с отцом и Юлом,
И в дом родной
 пробраться смог
В надежде,
 что судьба жену туда вернула,
Но, к сожаленью,
 враг переступил уж наш порог.

Когда мимо дворца Приама
 проходил я, в темноте скрываясь,
Там, в храме Геры,
 находился Одиссей.
Стоял суровый он,
 богатую добычу охраняя,
Которую несли из храмов
 и домов троянских богачей.

Богини помолясь, я страх забыл
 и громко стал жену звать, но напрасно.
И дальше,
 вдоль по улице от храма побежал,
Через минуту,
 неожиданно, увидел ясно -
Креусы дух, в виде огромной тени,
 он передо мной предстал.

Я испытал
 невероятный ужас...
Ком в горле ощутил я,
 дыбом волосы вверх поднялись.
«Эней,
 ты был хорошим мужем! -
Слова от зыбкой тени
 до ушей моих внезапно донеслись, -

Напрасно
 ты так убиваешься от горя,
Судьбе угодно, чтобы к новой родине
 ты отправлялся без меня.
Ведь даже всемогущий Зевс
 судьбе покорен,
А кто в сравнении
 с верховным богом я?

Скитаться долго будешь ты
 по свету,
Пока корабль твой
 не причалит к гесперийским берегам
И родиной своею новой
 назовёшь ты землю эту,
И обретёшь ты
 счастье там.

И станешь там царём,
 дочь царскую получишь в жёны,
А обо мне не плачь,
 я в плен не попаду -
 меня уже на свете нет!
Прошу лишь об одном,
 сыночка Юла береги,
 люби его и в дни скитаний,
 и когда сидеть будешь на троне -
Столько, сколько судьба
 ещё отпустит тебе лет.

Струились слёзы по щекам моим,
 мне многое сказать хотелось
Несчастной,
 дорогой моей жене.
Пытался трижды я обнять её,
 но ускользала тень из рук моих,
 а на четвёртый раз и вовсе улетела.
О как же больно было
 в те минуты мне!

Бродил всю ночь я
 по руинам Трои
И на заре лишь возвратился
 к ожидающим меня друзьям,
И к удивлению увидел возле дерева
 людей скопление большое -
Толпа троянцев
 за ночь присоединилась к нам.

Отправиться в изгнание
 они были готовы с нами
И преданностью их
 я тронут был до глубины души.
Уверили они меня
 словами
В том, что пойдут за мной
 куда бы мы в итоге не пришли.

И вскоре холм Идийский
 осветился утренней зарёю,
Так начался наш первый день
 вне стен родных.
Смотрели мы с печалью
 на разрушенную Трою,
Где враг был занят
 поиском трофеев дорогих.

Я вновь взвалил отца
 себе на спину
И мы к горам
 все вместе не спеша пошли,
И прежде чем
 отчалить на чужбину
В горах, вблизи руин троянских,
 до весны приют себе нашли.

К постройке кораблей
 мы сразу приступили
И вот, весенним днём,
 Анхис, отец мой, посоветовал нам
 отправляться наконец - то в даль.
Щемило сердце,
 слёзы из очей струились,
Когда с отчизной милой
 мы прощались навсегда.

На двадцати судах,
 в печальный путь изгнанников,
 отправились мы на рассвете
И первой остановкой нашей -
 Фракия была
И там алтарь
 недалеко от берега заметив,
Решили в жертву
 принести богам быка.

Пошёл я веток наломать
 с листвой зелёной,
Чтобы очистить ими
 жертвенный алтарь.
Когда я ветви обрывал с куста,
 то по стволу текла кровь
 и чуть слышно раздавались стоны,
И вскоре голос жалобный
 мне слышан стал:

«Эней, не оскверняй свою десницу
 прегрешеньем!
Здесь, под кустом, могила -
 нахожусь в ней я, царевич Полидор.
Отец, Приам, меня сюда отправил,
 чтобы от войны мне дать спасенье,
Но Полиместор, здешний царь,
 со мною поступил как мерзкий вор.

Привёз я много золота
 с собою,
Ну а когда закончилась
 война
И в пепелище
 превратил враг Трою,
Царь Полиместор
 сразу же убил меня.

И все сокровища мои
 себе присвоил.
О, эта жажда быть богатым...
 Проклят будет тот, кто утолит её!
Эней, беги скорей
 из этой проклятой страны,
 оставь меня в покое,
Чтоб было под защитою богов
 грядущее твоё!»

Когда страх от услышанного
 от меня отринул,
Я побежал к отцу
 и о случившемся ему пересказал.
И на совет отец собрал всех предводителей
 нашей дружины,
И каждый, о случившемся со мной,
 своё истолкованье предлагал.

Скорее Фракию покинуть
 мы решили,
То место, где закон гостеприимства
 данный свыше попран был,
Но прежде, Полидора,
 соблюдая все обряды,
 мы перезахоронили...
И об успокоении души царевича
 особо я богов молил.

Когда подул попутный ветер,
   паруса мы сразу распустили
И за бортом
 осталась Фракия вдали.
На остров Делос
 дальше мы приплыли,
Царь Анион, его правитель,
 дружелюбно встретил наши корабли.

Особо радовался царь,
 когда Анхиса встретил,
Так как был давним другом ему
 мой отец
И другу, мой отец
 не меньшей радостью ответил,
И Анион нас пригласил
 в зал пиршественный во дворец.

Но, благодарность выразив царю,
 я предложил храм Феба посетить сначала
И, в храм войдя, я обратился
 к богу - прорицателю с мольбой:
«Феб, знаешь ты, что Трои,
 нашей родины, не стало.
Позволь нам быть
 хранимыми тобой!

Будь милостив,
 пошли нам новую отчизну,
Где Трою новую
 построить мы могли,
Где наши,
 чудом сохранившиеся, жизни
Корнями будут тех,
 кто станет навека хозяевами той земли.

Путь укажи, куда нам плыть!
 Избавь нас от сомнения
И пелену неведенья
 сними с души и глаз!
Дай нам, пожалуйста,
 знамение,
Чтоб мужество
 не покидало нас!»

Когда закончил я
 молитву Фебу,
Вмиг стало ясно, что мольбу мою
 бог - прорицатель внял:
Раздался страшный грохот
 от земли до неба,
В священной роще лавры затряслись
 и храм весь задрожал.

У алтаря
 мы на колени пали
И стали слушать,
 что оракул говорит:
«Вас ждёт страна,
 откуда предки ваши вышли
 и в дальнейшем Трою основали.
Прародину свою
 искать вам предстоит!

Там город вы заложите,
 где долго род Энея будет править
И в будущем все страны и народы
 этот город покорит!»
Возрадовались мы
 и стали Феба славить,
И вопрошать друг друга -
 о какой стране бог говорит?

Куда нам плыть?
 И тут отец мой вспоминать стал об истоках
Нашего рода.
 Он, собрав вокруг себя всех, начал говорить:
«Когда-то слышал я,
 в отрочестве далёком,
Что нашим предкам к берегам троянским
 с Крита было велено судьбой приплыть.

Тогда ещё троянских стен
 не возводили.
В долине долго жили
 наши предки там.
Поэтому, советую вам,
 чтобы мы решили
Направить наши парусники
 к критским берегам!

Это не очень
 дальняя дорога,
Если умилостивить
 сможем мы богов
И боги нам
 в пути помогут -
Мы через два - три дня
 достигнем критских берегов!»

Все согласились
 с этим предложением
И вскоре
 были мы уже в пути,
И все гребцы
 выказывали нетерпение -
До Крита
 побыстрее догрести.

И, плюс к тому,
 послали боги нам попутный ветер.
Так что на третий день
 на берег Крита мы смогли вступить...
Ни враг, ни друг,
 там нас не встретил
И сразу стены будущего города
 мы стали возводить.

Затем к строительству домов
 мы приступили,
А молодёжь работать стала
 на полях,
А я готовил правила,
 чтоб в городе ответственность
 со справедливостью царили,
И каждый, чтобы знал
 о своём долге и правах.

Когда работа, приносившая нам радость,
 продвигалась полным ходом,
Внезапно радость
 уступила «трон» беде.
Пришла невыносимо
 жаркая погода,
За ней чума явилась,
 уносившая в аид людей.

На поле урожай погиб,
 от голода нельзя нам было скрыться,
В отчаяньи ужасном
 были мы...
Анхис, отец мой, посоветовал
 к Дельфийскому оракулу вновь обратиться
И Феба вопросить,
 как нам спастись от вечной тьмы.

Но в ночь ближайшую
 мне странный сон приснился.
Увидел я пенаты
 охранявшие род мой,
С которыми из Трои
 я на Крит явился.
Во сне они приветливо
 заговорили вдруг с мной:

«То, что хотите в Дельфах вы узнать
 от Аполлона,
Тебе откроем мы
 сейчас.
Поверь, посредством
 этого виденья сонного,
К тебе, в минуту данную,
 послал он нас.

Когда от Феба, на свою мольбу,
 ты слышал вести,
Бог не о Крите
 вовсе говорил.
Величественный город основать тебе дано
 не в этом месте,
А в плодородной и богатой Гесперии.
 Место это рок определил!

В Гесперии
 Дардан родился,
В этрусском городе Кортоны
 в детстве он с родителями жил,
А возмужав
 во Фригию переселился
И там на своей дочери
 царь Тевкр его женил.

Вместе с женой,
 часть царства получил Дардан в подарок.
Италией, страну ту
 в будущем назвал народ,
А Трою или Илион - Ил основал,
 Дардана правнук;
Пусть эта весть
 вас на прародину ведёт!»

Я отличить не мог -
 во сне ли это было или же на самом деле;
Я слышал голоса пенатов,
 наблюдал как двигаются их уста.
Проснувшись и придя в себя,
 я сразу же вскочил с постели
И побежал к отцу, и рассказал ему -
 чему свидетелем я стал.

- Неверным было
 моё толкованье прорицанья Аполлона. -
Отец, печально выдохнув,
 промолвил мне.
- Про Гесперию, Италию, Дардана, Ила,
 разрушенье Илиона...,
Кассандра, ясновидящая дочь Приама,
 обо всём об этом говорила,
 только мы смеялись лишь над ней.

Тогда никто подумать и не мог,
 что нас в дальнейшем ожидает.
Что к берегам неведомой Италии
 судьба нас поведёт,
Чтоб навсегда остаться,
 «Илион священный» возрождая,
В том месте,
 где возник наш род.

... Мы быстро собрались
 и вышли в море,
И берег только скрылся
 за кормой.
Вдруг буря поднялась
 и волны шли на нас размером с гору,
И шторм усилился
 ужасною грозой.

Три дня и ночи, каждый миг,
 нас поглотить могла пучина
И только на четвёртый день
 увидели мы землю перед кораблём своим.
До облаков там доставали
 горные вершины,
А ближе подойдя, увидели
 как из земли клубится едкий дым.

Мы в Ионическом
 блуждали море.
Всё это после
 стало ясно нам,
Ну а тогда,
 увидев горные вершины, вскоре
Причалили
 к Строфадским островам.

Чудовищные гарпии
 там обитали,
Уродливые птицы
 с женской головой.
Они, как вихрь,
 на всё съестное нападали
 и моментально всё съедали,
И кучи, ... плохо пахнущие,
 оставляли за собой.

На берег выйдя, первым делом,
 пищу мы готовить стали.
Когда уже за трапезу
 хотели сесть,
Внезапно, сверху,
 гарпии на нас напали
И за секунды
 всё успели съесть.

Нам повезло,
 что рядом с берегом пещера находилась,
Где скрыться от чудовищ
 мы смогли.
Там вновь мы приготовили еду
 и трапеза возобновилась,
Но ненасытные чудовища
 за пищей и туда пришли.

Я за оружие
 велел схватиться,
Но острые мечи
 мы не успели даже обнажить.
Всю нашу пищу
 проглотили звери - птицы,
Нагадили и, из пещеры вылетев,
 мгновенно устремились ввысь.

И лишь Келайно,
 отвратительнейшая из гарпий,
Зла прорицательница,
 села на скалу
И стала нам пророчить:
 «До Италии дойдёте вы по водной глади,
Но, прежде чем там город возведёте -
 заплатите там дань пленившему вас злу!

Постигнет голод вас такой ужасный,
 что однажды,
В столы вопьётесь вы зубами
 и съедите их!»
... Застыла в наших жилах кровь
 от этих предсказаний страшных
И мы оружие сложили
 в тот же миг.

И стали умолять чудовищ гнусных
 смилостивиться над нами,
И отвести от нас проклятье гарпий,
 стал Анхис молить богов,
А после к кораблям мы поспешили,
 так словно гонимые врагами,
Чтобы скорее удалиться
 от злосчастных островов.

Наш путь продолжился...
 Когда вблизи Итаки мы случайно оказались,
То мы не сдерживали
 злобных чувств и слов.
Ведь, лютый враг наш, Одиссей,
 там царствовал и мы ему, и острову его,
 проклятья посылали.
Отныне
 до скончания веков!

Потом к Левкадским скалам
 мы пристали,
Где издали
 был виден Феба храм.
Над морем
 часто бури бушевали
И год почти
 мы находились там.

Затем, по воле рока,
 мы в Эпире оказались.
Войдя в портовый город
 Буфротон,
Мы неожиданно
 от местных жителей узнали,
Что проживает там Елен,
    Приама сын, покинувший сгоревший Илион*.

Как и Кассандра,
 брат её, имел талант пророка
И повидаться с ним
 я пожелал тотчас,
Чтобы поведал он,
 узнав у бога
О том, что дальше
 ожидает нас.

Искать себя
 он долго не заставил.
Мы встретились с ним
 возле городских ворот.
И Буфротон
 наслышан был о его славе,
Вокруг него
 толпился почитающий его народ.

Меня увидев,
 радость излучая,
Он пригласил
 пройти с ним в его дом.
И в доме, о проклятьи гарпии
 всё время вспоминая,
Елена, первым делом,
 я спросил о том,

Как избежать нам голода,
 что был предсказан
Зла прорицательницей
 на Строфадских островах?
Елен советовал:
 «Сносить всё терпеливо ты обязан,
Что предначертано судьбой
 и быть смелее, гнать из сердца страх!

Немногое я знаю,
 только то, что боги открывают.
Так вот, известно мне -
 Сицилию минуешь ты,
Волшебницы Цирцеи остров посетишь,
 я также знаю,
Что ждёт тебя
 в конце пути.

Запоминай, что боги передали мне:
 в уединённом месте
На берегу речном увидишь ты огромною,
 опоросившуюся только что свинью
И три десятка поросят
 лежать с ней будут вместе...
Там ты закончишь странствия свои
 и создавать начнёшь страну свою!

Знай, в книге судеб
 есть такие строки:
Преодолеет все невзгоды
 на пути своём Эней!
Ему великий город основать
 помогут боги,
Который подчинит себе все города
 и всех царей!

И корабли свои меж Сциллой
 и Харибдой проведёшь благополучно,
 и на пути не встретятся тебе сирены,
Но обратись к Юноне (Гере) перед тем
 за помощью с мольбой.
Ну а когда прибудешь в город Кум,
 то там, вблизи озёр священных,
Увидишь на холме храм,
 Аполлону посвящённый,
Внизу, у храма, есть пещера,
 жрица с даром прорицания живёт в пещере той.

К ней обратись, ей всё известно,
 что вас дальше ожидает
И отправляйся в путь спокойно
 после встречи с ней.
Уверен, прорицанием своим
 она тебя не напугает
И точно подтвердит, что славу Трои
 возродишь в Италии ты с помощью богов,
 наследников и преданных тебе друзей!»

И к кораблям со щедрыми дарами от Елена
 все мы уходили,
И новых моряков
 он нам помог набрать,
И всё необходимое для длительного плавания
 от него мы получили,
И ясным утром
 Буфротон мы стали покидать.

Подняли паруса
 и вёсла в руки взяли,
И в путь отправились,
 богов благодаря
За то, что нас услышали -
 попутный ветер в помощь нам послали.
И путь нам освещала
 восходящая заря.

Вдоль берегов Сицилии
 мы шли довольно быстро.
Встречу с Италией, казалось,
 рок нам приближал...
Залив Тарентский проходя,
 увидели мы Этну близко,
Вулкан проснувшийся
 огонь и пепел извергал.

Известно,
 что на самом дне вулкана
Пленён самый большой
 из всех гигантов - Энкелад.
Когда богов Олимпа
 попытались свергнуть великаны,
Зевс Энкелада молнией поджёг,
 ну а Афина, Зевса дочь, устроила ему
 не просто «камнепад»,

Остров Сицилию,
 вместе с вулканом,
Она обрушила
 на злого великана.
Так оказался Энкелад
 под Этной с тех времён
И пламя, в ярости,
 сквозь жерло извергает он.

И когда с боку на бок
 он переворачивается,
То остров содрогается,
 а небо дымом заволакивается...
Ещё одну картину необычную
 увидели мы там,
Из леса вышел жалкий человек
 навстречу нам.

В отрепьях, страшно истощённый,
 грязный и лохматый,
Он, по одежде и оружию,
 троянцев в нас признал
И сразу же застыл от страха,
 но затем продолжил путь к нам,
 с видом виноватым,
И, со слезами на глазах,
 просить нас стал:

«Троянцы,
 заклинаю вас богами!
Вас умоляю -
 на корабль свой взять меня!
Куда угодно
 плыть готов я с вами.
Без вашей помощи,
 оставшись здесь, погибну я.

Признаюсь - я один из греческих бойцов
 и против Трои воевал, простите!
Но если беспощадным
 будет ваш ответ:
В морской пучине утопите
 или же мечом пронзите...
Решите сами -
 жить мне дальше или нет!

Спросили мы его,
 кто он, откуда родом.
Ахайменид,
 так грек себя назвал.
Сказал, что родина его - Итака,
 что из бедного он рода
И что в дружине Одиссея
 воевал.

Ахайменид поведал,
 что во время странствий
Они в пещеру страшного циклопа
 забрели,
Где довелось увидеть им
 чудовищные страсти,
Которые творил ужасный великан
 и убежать оттуда они долго не могли.

Там несколько друзей Ахайменида
 съедены циклопом были,
 залита кровью их пещера вся была.
Но за друзей убитых,
 греки людоеду отомстили,
Лишив его единственного глаза,
 с помощью горящего конца ствола.

- Затем придумал Одиссей,
 - Ахайменид добавил,
 - как нам выйти из пещеры.
Всем удалось дойти до корабля,
 кроме меня.
Три месяца я здесь в лесах скрываюсь,
 здесь пугливы звери,
Зато вокруг циклопов множество,
 здесь проживает сотня их и не одна.

Послушайте совет мой:
 уплывайте
Как можно поскорей отсюда,
 а иначе быть беде!
И, неоткладывая,
 как со мною поступить, решайте...
Примите, я прошу,
 участие в моей судьбе!

Едва рассказ свой
 грек закончил.
Увидели циклопа
 мы вдали,
Слепой, наощупь,
 с овцами он брёл, как будто среди ночи
И стон, и скрип зубов его
 услышать мы смогли.

Он подходил всё ближе
 к морю.
Пятно кровавое на лбу
 он часто теребил рукой...
На корабли взошли мы быстро,
 грека взяв с собой, и вскоре
От берега
 мы удалились далеко.

И после плавания долгого,
 в Дрепанской гавани мы оказались.
Отмучившись,
 там, в мир иной ушёл Анхис,
 отец несчастный мой;
За семь лет странствий
 не испытывал я горестней печали...
Оттуда мы ушли
 и к берегу страны вашей пристали,
 и, наконец-то, здесь мы обрели покой!»

... Эней рассказ о странствиях своих закончил.
 Слушала с волнением его Дидона.
Когда герой ушёл,
 она всё время думала только о нём,
Он виделся ей в образе
 божественного Аполлона,
Он не давал покоя ночью ей
 и не могла она не думать о нём и потом.

В огне любви
 душа её пылала.
Она не знала,
 что ей предпринять.
Лишь поделиться с кем - нибудь
 переживаниями этими она желала
И, наконец, решила перед Анною,
 сестрой своей, предстать.

И встретив Анну,
 молвила Дидона:
«Сестра, какой чудесный гость
 вчера нас навестил.
Семь лет он странствовал
 после паденья Илиона,
Своим рассказом
 он меня пленил.

В нём столько
 красоты и мужества, и силы,
Что я уверена -
 в его роду есть кто-то из богов...
Когда Пигмалионом,
 братом злобным нашим,
 был отправлен в царство мёртвых
 муж мой милый,
Я думала,
 что буду отвергать всех женихов.

Но этот чужеземец
 так чудесен.
Я влюблена в него.
 Он в душу мне проник
 и прежнее решение моё
 почти заставил изменить,
И в то же время
 я желаю обещанье своё сохранить,
Ведь муж унёс любовь мою
 в могилу с собой вместе
И до конца хотела бы я
 верной ему быть!»

Сестра ответила:
 - Я понимаю тебя, милая Дидона!
Ты для меня дороже всех,
 но ты ещё так молода.
Наш Карфаген,
 врагами окружённый,
Нуждается в друзьях,
 если придёт беда!

За то, что будет завтра в нашем царстве -
 ты в ответе!
Поэтому, троянские бойцы
 нам могут помощь оказать в беде!»
Но Анна ещё большее смятение
 преподнесла ответом этим.
Дидона словно раненая лань,
 по городу носилась,
 не находя успокоения себе нигде.

Прогуливаясь иногда
 по улицам с Энеем,
Ему показывала здания красивые,
 которыми гордится их страна,
А вечером на пир звала,
 богатых угощений не жалея,
Где вновь его просила рассказать о том,
 что уже слышала она.

При этом она взора
 от Энея не сводила
И взор её
 любовью полыхал,
А после пиршества,
 когда она в свои покои уходила,
Эней всю ночь
 перед очами у неё стоял.

Юнона и Венера
 видели страдания Дидоны,
Посовещавшись меж собой,
 они
Решили поженить Энея на царице,
 без ума в него влюблённой,
Особенно Юнона этого желала,
 чтобы в Карфагене он провёл
 свои оставшиеся дни.

И по всей Ливии
 и за её пределы,
Молва о бракосочетании Дидоны и Энея
 разлеталась молнии быстрей...
Сидит Молва недобрая на крыше своей башни
 и пускает свои взгляды, словно стрелы,
По всей земле, высматривая,
 что там делается у людей.

Сначала маленькая, робкая она.
 Когда же разлетаться начинает
Из края в край,
 становится всё больше и сильней.
И в быстроте
 тогда она чудовищ всех опережает,
И от земли до неба рост её становится
 в теченье нескольких лишь дней.

Всё тело её
 перьями покрыто.
Под каждым пёрышком своим,
 Молва всевидящий имеет глаз
И столько же ушей
 и языков там скрыто,
И никогда не спит она,
 боясь что-либо пропустить,
 что происходит здесь - сейчас.

Молва вход в свою башню
 никогда не закрывает.
Входящие внутрь башни голоса,
 тысячекратным эхом там разносятся
 между железных стен
И всё, что долетает к ней снаружи,
 башня постоянно повторяет,
И лживых тысячи вестей,
 с крупицей правды смешанных, из башни
 вылетают в мир, умы захватывая в плен.

Летит Молва по свету и под небом ясным,
 и во тьме... И непонятно,
Что правда в ней,
 а что лишь вымысел пустой или же злой.
Так словно из снежинки
 превращается ком снежный необъятный
И каждый слушатель Молвы
 в тот «ком» вклад вносит свой...

Оповестила свет Молва,
 что карфагенская царица
Выходит замуж за Энея,
 с берегов троянских прибывшего к ней,
А это значит, что всю зиму
 их «медовый месяц» будет длиться
И о делах они забудут,
 получая наслажденье от любви своей.

Но если смертные о том услышали,
 тем более о том узнали боги
И в Карфаген Юпитером
 Меркурий был отправлен в тот же миг,
Чтобы напомнил он Энею,
 что в Италию ведёт его судьбы дорога
И пред Энеем бог Меркурий,
 в золотых сандалиях крылатых,
 в скором времени возник.

При входе в Карфаген,
 сооруженьем крепости
 герой был в ту минуту занят.
В расшитый золотом пурпурный плащ,
 подаренный Дидоной, был одет Эней.
Меркурий, едва сдерживаясь
 от словестной брани,
Промолвил:
 «Почему ты позабыл о миссии своей?

Не укрепленьем Карфагенских стен
 ты должен заниматься.
А царство новое, великое, в Италии,
 отцом богов тебе поручено создать.
Туда тебе необходимо
 срочно отправляться.
Там, Юл, твой сын, великий царский род
 с твоею помощью обязан основать!»

Эней, конечно, сознавал,
 что он наперекор судьбе идти не может,
Но как об этом рассказать Дидоне
 он не знал.
Решил, что эту весть печальную
 расскажет позже
И втайне корабли к отплытию
 готовить стал.

О том, что Ливию готовится покинуть
 флот Энея,
Молва недобрая
 Дидоне поспешила сообщить.
Царица назвала сначала
 эти слухи ахинеей,
Так как Эней не мог её предать,
 он клялся до конца её любить!

Но позже выяснилось,
 что молва была правдивой
И, впав в отчаянье,
 несчастная царица захотела умереть.
Увидев с башни крепостной,
 как корабли троянские
 готовятся к отплытью торопливо,
Она схватила меч
 и призвала на помощь смерть.

И сердце своё любящее
 в этот миг пронзила,
И замертво упала
 с башни вниз.
Из сердца хлынувшая кровь
 меч обагрила
И вопли страшные служанок,
 видевших всё это, за молвой,
 по Карфагену понеслись.

И горем поражённая,
 сестра Дидоны, Анна,
Склонилась на колени и омыла рану,
 в том числе слезами из своих очей
И остывающее тело обняла,
 с любовью вечной, на прощанье,
И светлая душа царицы
 отошла в царство теней...

Эней в Италию, по воле божьей,
 устремился,
Он славу Трои
 должен был туда перенести.
Флот в город Кумы по пути зашёл,
 там с Полинуром, славным кормчим,
 весь отряд простился,
В иной мир
 велено было ему судьбой уйти.

Согласно же пророчеству,
 ещё Энею предстояло
Спуститься с прорицательницей Аполлона,
 вещею Сибиллой, в царство мертвецов.
И на челне своём Харон*
 доставил их туда и, на полях печали,
 там, в последний раз предстала
Перед Энеем горестной Дидоны тень...,
 нет, не услышал от неё он слов.

В Эллезиуме,
 там, где души праведников обитают,
Он встретился с тенью Анхиса,
 своего отца.
Анхис промолвил сыну:
 «Посмотри кто меня окружает -
Всё это души тех,
 кто воплотится позже
 в римлян выдающихся,
 властителей умов и царского дворца!»

Затем душа Анхиса
 сыну рассказала,
Что ждёт его в дальнейшем
 и как из сложных ситуаций выходить.
После чего на белый свет через ворота Сна
 Энею возвратиться предстояло
И дальше, к берегам Италии,
 отплыть.

И вот однажды,
 в час рассвета,
Эней увидел
 пред собой
Устье реки широкой,
 это
Был Тибр
 и возликовал герой,

И к берегу велел друзьям пристать,
 и с радостью на берег все вступили,
И там, в тени деревьев,
 стали завтракать они,
И на траве пшеничные лепёшки
 разложили,
Немало фруктов положив
 на них.

И после фруктов
 все лепёшки съели,
И в связи с этим
 сын Энея пошутил:
- Не только фрукты,
 их «столы» мы также съесть сумели...
И вспомнилось Энею,
 что по предсказанью гарпии им рок сулил,

Что пережить придётся им ужасный голод,
 гарпия вещала -
Тогда они
 даже съедят столы!
Эней сказал: « Об этом и душа Анхиса,
 моего отца, мне предсказала.
Случится это, когда мы достигнем
 своей новой родины земли.

Да здравствует земля
 обещанная нам богами!
Отныне это наша родина,
 друзья!
Во время испытаний многих
 боги были рядом с нами,
Наш путь нелёгкий завершён
 и новая жизнь начинается для нас
 с сегодняшнего дня!»

Так свои странствия
 троянцы завершили
Близ города Лаврента в Лации,
 где правил царь Латин*.
К царю послы направлены
 Энеем были.
Латин приветливо их встретил
 и заверил, что радушно также
 будет принят им их господин.

Эней к Латину
 во дворец явился.
Царю понравился
 троянский удалой герой.
Недолго думая, царь предложил Энею,
 чтобы он женился
На дочери его, Лавинии.
 И землю, для постройки города,
 царь предлагал вместе с женой.

От дара щедрого
 Эней не отказался
И на подаренной земле
 троянцы вскоре город возвели.
Лавиниум, в знак благодарности царю,
 он назывался.
Но милости Латина для Энея
 без последствий неприятных
 завершиться не могли.

Жениться на Лавинии желал и Турн,
 вождь племени рутулов.
До появления Энея, дочь свою
 ему царь в жёны обещал отдать.
Оскаливая зубы на Энея,
словно разъярённая акула,
Хотел он чужеземца
 из Италии изгнать.

Пришлось с рутулами
 в войну вступать троянцам.
Впервые взял оружье в руки Юл,
 Энея юный сын.
Турн, как порядочный мужчина,
 предложил, чтобы оружьем
 долго всем не бряцать,
Сойтись с Энеем в поединке
 и, судьбе доверясь, жизни свои
 возложить в минуту эту на её весы.

Турн, мужественный
 и необычайно сильный,
Погиб в тот день...
 Не только лишь судьба не ласкова к нему была;
В том поединке,
 дивная любви богиня,
Смерть сына допустить,
 конечно, не могла!

Так в Лаций, что в Италии Центральной
 расположен,
Из Трои, греками разрушенной,
 Эней троянцев после плавания долгого привёл.
Всё это не могло случиться
 без поддержки божьей
И как гласит легенда -
 богом стал Эней, когда на небеса ушёл...

А тридцать лет спустя,
 после того как богом стал Эней
 для следующих поколений,
Юл, сын Энея,
 город Альба - Лонга* основал,
Столицу тридцати латинских городов
 и поселений.
Род Юлиев -
 оттуда путь свой начинал...


20 июля - 5 августа 2025 года.


Феб* - в греческой мифологии второе имя Аполлона.

Сын Ахилла* - (У Гомера в «Илиаде» - Неоптолем,
 у Вергилия в «Энеаде» - Пирр).

Илион* - второе (или первое) название Трои
 ( данное по имени первого царя Ила).

Латин* - в римской мифологии царь Лаврента, сын Фавна
 ( у греков - Одиссея или Телемаха). Его именем объясняли
 название племени латинян.

Альба - Лонга* ( по легенде город основан около 1152 года до н. э.
 Асканием, сыном Энея, который принял позднее имя Юл
 и стал родоначальником рода Юлиев).




Ромул и Рем.

(Из цикла «Вольные пересказы легенд и мифов народов мира»).
(Древнеримская мифология).