23. Смысл

Эволюция биологических видов предполагает два фундаментальных условия: живые организмы изменяются случайным образом (мутации, рекомбинации), и эти изменения передаются по наследству. Само собой, выживают и размножаются те, кто лучше приспособлен к среде. Так возникают новые виды — более приспособленные, — а старые исчезают или вытесняются. Этот механизм безупречен для биологической адаптации, но терпит крах перед лицом антропогенеза.

Тот вид гоминид, чей биологический базис стал вместилищем человека, вдруг начал деградировать с дарвиновской точки зрения. Рассмотрим ситуацию, исходя из предпосылок его гипотезы: организмы изменяются случайно, эти изменения наследуемы, и закрепляются признаки, наиболее выгодные для выживания в конкретных условиях эпохи, поскольку неудачники гибнут, не оставляя потомства. Теперь вопрос: почему стали закрепляться именно те признаки, которые уменьшают способность к выживанию? То есть почему выживают те, кто, по всем расчётам, должен погибнуть? Например, особи с большим объёмом мозга — и это увеличение прослеживается на всём протяжении антропогенеза, на протяжении миллионов лет.

Больший мозг означает большую голову и крайне болезненные и рискованные роды: так называемая «акушерская дилемма» заключается в том, что узкий таз, связанный с прямохождением, плохо сочетается с крупным черепом плода. Младенец с такой головой не только не способен самостоятельно двигаться, но даже держать её: мать вынуждена поддерживать голову ребёнка руками, что полностью занимает её и снижает мобильность. Такая «деградация» противоречит логике слепого отбора: беспомощные детёныши требуют длительного ухода, повышают риск для матери и снижают шансы группы на выживание в дикой среде.

Учёные охотно объясняют: большой мозг даёт преимущество в создании инструментов, языка, кооперации. Разум позволяет компенсировать биологические издержки — охотиться коллективно, изобретать орудия, строить убежища и так далее. Всё верно, скажем мы, но давайте проведём мысленный эксперимент: вы вынуждены тяжело трудиться изо дня в день на голодном пайке, а огромную зарплату обещают выплатить вашим праправнукам.

В ситуации с антропогенезом дела обстоят ещё хуже. Какой исторический признак мы возьмём, чтобы проиллюстрировать, когда большой мозг начинает приносить плоды? Например, смену каменных индустрий: ашельская культура, более совершенная, сменила олдувайскую лишь примерно через 900 тысяч лет. Таким образом, ощутимые «бонусы» всех этих отрицательных (с точки зрения выживаемости) изменений начали проявляться примерно через миллион лет. То есть, несмотря на то что они только вредили непосредственному выживанию, выживали именно те особи, которые были наименее к этому приспособлены. Соответственно, эти изменения генетически закреплялись — и происходила как бы «отрицательная эволюция»: эволюция против требования немедленной выживаемости, но в направлении появления человека.

Таким образом, процесс антропогенеза ставит крест на дарвиновских посылках о случайных мутациях. Иначе число особей с меньшим объёмом мозга было бы больше из-за лучшей выживаемости — именно эти признаки и закреплялись бы в наследстве. Если формальная причинность в случае антропогенеза перестаёт работать, остаётся предположить действие целевой причины. Мы возвращаемся к Аристотелю — к тому взгляду на мир, который предполагает смысл.

16 января 2026