На пятом порожке к 60-летию

В состряпанных стихах моих печали и банальности,
привычная пошлятина и бытовой пи*дец,
и жизнеощущение, как ужасы фатальности,
и то, что приближается голгофовый венец.

Всё божье миротворчество как предрешённость гибели.
Стараюсь умертвить опять желание тебя,
Ромашкина, Ромашкина, всего почти что выпила,
хотя в начале искреннем пила вполне любя!

Порой блуждаю пьянственный и грустью заражающий,
теряющий способности изобрести стихи.
Такой чёрт безотраднейший, седой и угасающий
не нужен жизнерадостным и плачущим в тиши.

У всех полно печальностей. Им ни к чему излишнее.
Не все вывозят личное. Куда ж им лишний груз.
С нагрудной иконкою полегче верить в вышнее,
о коем нам написано с избытком древних чувств.

Шагаю между грустями в тоске и между летних луж,
из транспорта в "Пятёрочку", домой и снова в цех...
Я, дичью прививаемый, живу с иммунитетом уж.
Борюсь, но знаю свой финал, который и у всех!



Татьяне Ромашкиной