Хранительница тишины

Эпиграф:
Настоящая любовь — это не шумная страсть,
а глубокое, спокойное присутствие,
которое оберегает и дает силы жить дальше.

***

Любовь не слепит, не пугает тьмой,
Не жжёт сердца безжалостным пожаром,
Она обнимет тонкой тишиной,
Став исцеленьем, а не тяжким даром.

Любовь — не цепь, не клетка, не обман,
В морщинках видит свет, а не изъяны.
Она — из нежных слов живой бальзам,
Что мягко заживляет наши раны.

А если вдруг огонь в груди погас,
Она стоит у жизненного входа.
Любовь — не «вместо», а опора в нас,
Плечо, надежда, крылья и свобода.

Такой союз двум душам свыше дан,
Чтоб вечно жить, не зная увяданья.
Она — причал среди житейских драм,
Свет неземной в пространстве мирозданья.

***

Жил-был в одном горном краю Мастер Огня. Он создавал удивительные светильники, которые горели так ярко, что слепили глаза. Люди сбегались на этот свет, танцевали вокруг него, обжигались, плакали от восторга, но быстро уставали и уходили, оставляя после себя лишь пепел и разбитые стекла. Мастер гордился этим: он верил, что любовь — это и есть этот всепожирающий пожар.
Но однажды Мастер заблудился в лесу во время ледяного бурана. Его яркие факелы гасли один за другим, не выдерживая натиска ветра. Он кричал, звал на помощь, пока голос не затих, а огонь в его собственной груди не превратился в едва тлеющий уголек. Мастер упал на колени, готовый сдаться.
Вдруг сквозь пелену снега он увидел неяркий, ровный свет. Это не было зарево пожара, скорее — мягкое мерцание утренней звезды. Мастер пошел на него и наткнулся на небольшую хижину. Там жила женщина, которую в деревне называли Хранительницей Тишины.
В её доме не было ослепляющих люстр. В углу просто горела обыкновенная свеча, но её пламя не дрожало от сквозняков.
— Твой огонь не греет, он только светит, — прошептал Мастер, отогревая замерзшие руки.
— Мой огонь не для того, чтобы на него смотреть, — ответила она. — А для того, чтобы при его свете видеть мир.
Мастер присмотрелся. При этом мягком свете он увидел не только красоту её лица, но и трещины на стенах хижины, и старые шрамы на своих руках, и пыль на дорогах, которые он прошел. Но удивительно — эти изъяны не пугали его. Наоборот, в этом свете они казались важными, честными, частью большой истории.
— Почему ты не пытаешься украсить это? — спросил он, указывая на старую мебель.
— Любовь — это не сеть из красивой лжи, — улыбнулась Хранительница. — Это фундамент. Если я приму твою усталость, она станет твоей силой. Если ты увидишь мои морщинки и не отведешь глаз, мы станем свободными от страха перед временем.
Мастер остался в той хижине. Он больше не делал светильников, которые слепят. Он научился создавать свет, который «врачует сердца». Он понял: истинное чувство — это не когда ты ведешь за собой в бездну, ослепляя страстью, а когда ты подставляешь плечо, когда другой споткнулся.
И когда через много лет люди спрашивали его, что такое любовь, он не рисовал им молнии или костры. Он просто показывал на окно их дома, где в сумерках всегда горел тихий огонек, и говорил:
— Это когда в несправедливой судьбе есть кто-то, кто просто говорит: «Я здесь. Я не уйду». Это не клетка. Это — крылья.


Мария Жидиляева
Январь 10-2026