Ледяные фигурки мастера Кёдзина

Ледяные фигурки  мастера Кёдзина
Скоро придет непредсказуемый февраль, точнее прилетит и принесет с собой ветер. Ветер, который будет громогласно рассказывать сказки, еще спящим кустарникам. Ветер, который будет взбивать пуховую постель из снега. Ветер, который будет заботливо укачивать листья на синей поверхности полноводной реки.
В провинции N рядом с полноводной рекой били ключи и зимой, и летом. Летом к ним приходили на водопой звери и люди, так как считалось, что воды имели магическое влияние: они излечивали от болезней. А зимой рядом с источниками летели хлопья звездного снега, который блестел в лучах холодного солнца. Река в морозы замерзала, а к весне начинала шуметь и радоваться прилетевшим птицам. Она бежала вдоль селения, а в его окончании, резко поворачивала, и перед глазами вырастал большой заснеженный холм, который даже летом оставался покрытый льдинками. Сверху из холма тоже бил ключ, но только бежать он начинал перед началом больших морозов. Местное селение говорило: «Ну, вот заплакал мастер Кёдзин, значит, жди зимы». Как это мастер Кёдзин? Какой мастер? Но, если присмотреться к нему на рассвете, то можно отчетливо увидеть фигуру великана, который закрыл лицо своими широкими ладонями, а из -под них сочится вода.
*************
Кто не знал мастера Кёдзин? Всем хорошо был известен он в селении. Жил, да был когда – то мастер  - добродушный весельчак, высокий и сильный, подобный по крепости горе. Работал он бережно с деревом и металлом, которые он умел вымачивать в полноводной реке. Нужно -  прутья выкует, то зверюшку, поющую сделает. За его золотые руки любили его, а он любил свое дело. Но больше дела любил мастер свою голубоглазую дочь, которая звонко смеялась, ступая на ножки вокруг стола отца. Может, от того, что в сердце мастера была всепоглощающая любовь, его работа была особенной. Никто не мог остаться равнодушным. Время шло, росла и дочка. Теперь она уже не цеплялась за колени отца, а стала ему помогать. А Кёдзину и в радость, что дочь рядом с ним, его любимому делу помогает. Счастлив был великан от такой малости.
Стала приходить ночами зима. То снег на порог положит, то окна цветами разрисует. Полноводная река покрылась тонким льдом. Кёдзин длительными вечерами сядет у огня, а дочь на колени ему заберется. Все на блики пламени  оба смотрят. А, как обогреются, отец рассказывал дочери сказки. Но больше всех она любила сказку про белого дракона, который прилетает по зиме, и поэтому река замерзает. Ведь дракон тот не простой, а принц заколдованный, который невесту ищет себе, а, как найдет, она к нему по ледяному полотну и пройдет, а дракон ее в белоснежный наряд и обрядит. Девочка всегда с завороженным взглядом слушала отца и чудилось ей в окне, что белый дракон расправляет свои крылья в поисках невесты.
Счастье делает людей и сильными, и слабыми, слышащими и глухими одновременно. Люди любуются им, забывая, что однажды оно может уйти. Вот так и  дочь великана Кёдзина решила посмотреть звездной ночью на белого дракона. Недолог был ее путь до реки с тонким льдом, но еще короче была жизнь. Голубоглазая дочь пошла по тонкому льду, посмотреть на  белого дракона. Лед треснул, и девочка утонула.
Только по весне нашли ее замерзшее тело на берегу. Девочка была прекрасна. На ее лице не было страха, а только искреннее удивление. Только вот был великан, да не стало великана. За одну ночь поседел он. И из весельчака превратился в угрюмого молчаливого старца. Горе не сломало Кёдзина окончательно. Он продолжал работать. Но не было в его работе больше живости. Не было трепета, не было любви к металлу и дереву, которые не удержали его голубоглазую красавицу в доме. Полюбился же старцу лед. Каждый год он ждал зимы, ждал, когда синяя река замерзнет. Ведь только река может понять боль и одиночества мастера, поделиться кусочком льда, из которого мастер сделает фигурку белого дракона с голубыми глазами, будто из своего больного сердца.
Семьдесят лет прошло со смерти его дочери. Кёдзин стал похож на засохшее дерево, в котором еле теплится жизнь, когда вокруг жизнь бьет ключом. В ночь, когда пропала его дочь, он относил на место очередную ледяную фигурку дракона. Вот и сейчас мастер снова шел, опираясь на палку, чтобы дать своему горю выйти на свет из его израненной души. Путь теперь казался трудным, ноги не слушались старика, а в груди не хватало воздуха, но он не останавливался, не ныл, он упрямо шел, чувствуя, что он несет ледяную скульптуру в последний раз. На пути мастера никто не встретился, чтобы его проводить. Люди быстро привыкают к чужому горю. Было морозно, луна светила ярко, освещая путь. Кёдзин дошел до места и сел возле него. С трудом дыша, он достал из – за пазухи очередную фигурку и положил ее на ладонь. В его не помутневшем разуме, он представил, как маленькая дочь забирается к нему на колени и жадно слушает его сказки. Ах, если бы он не рассказывал ей о белом драконе. Сейчас бы он нянчил внучат у горячего огня. Кёдзин опустил фигурку у ног, закрыв лицо руками, и горько расплакался.
Селяне вспоминают, что в тот вечер поднялась метель небывалой силы, но можно было различить в небе белого дракона. На рассвете вьюга улеглась, но за поворотом реки возник холм, так похожий на великана Кёдзина, из – под ладоней которого стали бить водные ключи. Кто решился испробовать их, говорили, что вода в них студеная и очень соленая.
************
Ветер любит рассказывать сказки, заглядывая в дома, где в очаге весело шумит огонь. Если смотреть с высоты ветра на холм могучего великана, можно увидеть у его подножия голубоглазого дракона, последнего дракона, который мастер Кёдзин выточил с любовью.