Масленица

ПРОЛОГ

Я помню первый холод. Я помню, как люди впервые подняли глаза к небу, где должно быть солнце, и увидели лишь ледяную плёнку. С тех пор я — Хранитель этого Круга. Я видел, как они сражались. Я видел, как они умирали. Я видел, как они забывали. И я видел, как они вспоминали. Это — моя летопись, написанная не чернилами, а кровью и пеплом.


;
ЭПОХА ПЕРВАЯ: КОПЬЁ

Сначала была Вера. Голая и яростная.
Они шли в рощу не молиться — они шли на войну. Они видели в зиме не стихию, а живого врага, которого нужно победить в бою. Их песни были заклинаниями, а копья — ритуальными жезлами. Они верили, что солнце можно вызволить силой.


Солнцеворот

Куплет:
Лёд трещит под копытом весны,
Тени бегут в ледяные гро;ты.
Мы — рассвета голодные псы,
Рвём зимы морозной полёты

Пляшет медведь и ждёт свою смерть,
В ряженой шкуре цепями окован.
Нам Праотцы говорят: "Потерпеть,
Ещё немного..." — пока не поздно.

Припев:
Солнцеворот!
Клинок рассвета
Разрубает ночь пополам!
Здесь мы все —
Палачи, и жертвы,
Для того чтоб вернулся свет к нам!

Солнцеворот!
Пламя победы!
Разобьём этот диск изо льда!
Небесная кровь
На снежном холсте —
Весна идёт снова сюда!

Куплет:
Алые ленты — посева черта,
Что вплетаем сегодня — вырастет завтра.
"Суеверия!" — крик святого отца
Кресты в сугроб во;ткнуты пальцами

Наши тела — факел во мгле,
Зиму бьём в лицо, чтоб вызволить солнце.
Стенка на стенку — здесь каждый боец,
И падший — плотью землю наполнит.

Припев:

Бридж:
Мы небо кулаком разорвём!
Свет пусть хлынет из ран!
Это не праздник — это фронт,
Где каждый — Весны солдат!

Куплет
Медведь побежден, чтоб родилось солнце,
Шкура его — наш вьющийся флаг.
Красная нить между небом и плахой —
Терпкий вкус перемен на губах.

Крест на снегу — шрам лика земли,
А мы — обжигающий пульс её вен.
Катимся с гор, чтоб землю; разбудить,
И звон колокольни — звон перемен!

Припев:

Финал:
Солнцеворот!
Мы здесь!
Весна идёт!



Но солнце не вернулось от одного клича. И Вера породила Отчаяние. Люди поняли, что боги требуют не силы, а жертвы. И я наблюдал, как их ярость сменилась тихим, леденящим душу смирением. Они начали отдавать. Сначала еду;. Потом — память. А потом и самих себя.


 
ЭПОХА ВТОРАЯ: ЖЕРТВА И ПАМЯТЬ

Память — вот что стало новой валютой.
Чтобы задобрить зиму, они приносили ей свои истории, свои молитвы, имена своих предков. Холод требовал не просто тепла — он требовал забвения. И они платили. Они верили, что, отдавая прошлое, они купят будущее.


Кости зимы

Куплет
Под саваном белым деревни молчат,
Где амбары пусты, словно взгляд мертвеца.
Замёрзшие слёзы на детских щеках,
Как последние звёзды в объятьях слепца.

Голодная вьюга сгрызает дома,
Обнажая рёбра обглоданных стен.
И деревья стоят, как скелеты зимы,
В ожидании жертвы, что примет метель.

Пред припев
Первый хлеб — воронами,
Второй — мертвецам,
Третий кровью сдобрен,
Чтоб весна пришла!

Припев
Зима, прими наши кости!
Зима, утоли свои пытки
Мы танцуем у бездны,
Где улыбка скрыть слёзы попытка

Куплет
С пеплом мука в чашах судьбы,
Сковородка — алтарь, где сгорают мольбы.
Тени предков скребутся у тёплых печей,
Их глаза — угольки от вспышек свечей.

Последние зерна — почвы слеза,
Ручонки к горшку прилипли пустому.
Печь — погребальным костром зажжена,
И восходит дым ладаном к отчему дому.

Бридж
Снежная кукла с глазами из льда
Медленно тает в священном костре.
Её крик растворяется в воющей мгле,
Тает последнее имя на мёртвом холсте.

Мы смерть выжигаем, чтобы выжить самим,
Из костей круг и теста — наше заклятье.
В горсти зола — семена весны,
Жизнь прорастёт из жертвенных объятий.

Куплет
Мёртвые гости за нашим столом
Греют ладони об выпечки жар.
Улыбки их тусклые — словно лёд,
Что тает под солнцем, как зимний кошмар.

Жертвенным ножом мы вспарываем ночь,
Кровь на снегу — последнее удобрение.
Старик, что ушёл добровольно в буран,
Стал костями зимы и весны обновлением.

Финал
Зима, прими наши кости!
Зима, отпусти нас к солнцу!
Под снегом дремлет надежда,
Что круговорот не прервётся!


Жертва была принесена. Но мир не изменился. Он стал... тише. И в этой тишине родилось нечто новое — горькая, ироничная покорность. Люди, которые когда-то шли убивать Медведя Зимы, теперь просто пытались пережить ещё один день. Их обряды стали формальностью, а магия превратилась в суеверие. Они продолжали жечь костры, но уже не помнили, зачем.


;
ЭПОХА ТРЕТЬЯ: СУЕВЕРИЕ И ЦИНИЗМ

Ритуал без веры — это просто театр.
Я смотрел, как сквозь века их «праздник» истончался, как стёршаяся монета. Он повторялся, но с каждым разом в нём оставалось всё меньше смысла и всё больше — пустого шума. Они пекли; блины, потому что «так надо». Они сжигали чучело, потому что «так делали предки». Они забыли, что предки делали это, чтобы ВЫЖИТЬ.


Пир во время чумы

Куплет
Восемьсот девяносто первый год —
Лепёшка — кора засохшего древа
Лебеда в руке превращается в мёд
Когда голод — царь, а вера — королева.

Лебединый крик — лебединая песня,
Слёзы - молоко, зола - мука;
Крестьянские дети с глазами бездны
Лижут лёд сковороды;, глядя в небеса

Припев
Пир!
Когда чума стоит у порога —
Мы закрываем крышки гроба!
Смех!
Когда смерть живёт у соседей —
Для нас небольшая свобода!

Пир!
Когда земля дрожит от страха —
Пляшем мы на костях!
Смех!
Когда всё превращается в прах —
Храним мы надежду в сердцах!

Куплет
Тридцатый год — комсомолка жжёт
Чучело Бога из красного ситца.
Тесто из "Правды" в подвалах мешают
В тени икон, где старая вера таится.

Костёр из нот и билетов партийных
Небо кроит кровавым заревом.
Священник в кости играет с чекистом
На алтаре, что прячется в памяти.

Припев

Бридж
Прыжки через костер в кроссовках Nike,
Предки шепчут из пепла молитвы
Хэштег Масленица — новый оберег,
Пока пламя экраны сотовых лижет

Чем меньше еды — толще блин из лжи,
Чем громче смех — тем глубже могилы.
Тот же блин — то слёзы, то развлеченье,
Кружим у огня, но зачем, забыли.

Куплет
Две тысячи двадцатый — селфи у костра,
Масленица жжёт лайки в соцсетях.
Память предков - сториз в инстаграм
Фут-блогеры ищут смыслы в блинах.

Раньше пекли, только чтобы выжить,
Теперь — чтобы выложить в сеть.
Мы — участники пира мертвецов и нежити
что такое традиция - не можем ответить

Припев

Аутро
Костёр пожирает иконы и лайки...
Из лебеды блины — молитва голодных губ...



Но даже в самой глубокой тьме находится искра. Находились те, кто вглядывался в пепел их пиров и пытался разглядеть в нём утраченный смысл. Они не знали всей правды, но чувствовали её присутствие. И они пытались восстановить Круг по обрывкам легенд. Их попытки были неуклюжими, но... искренними.
 


ЭПОХА ЧЕТВЁРТАЯ: ВОЗВРАЩЕНИЕ

Попытка вспомнить.
Это уже не была слепая вера первых воинов. Это был труд. Тяжёлый, осознанный труд по собиранию себя по кусочкам. Они искали смысл в каждом жесте, в каждом символе. Они ошибались, спорили, но они ИСКАЛИ. И в этом поиске было больше истинной магии, чем в слепом фанатизме предков.


Масленичная неделя

Интро
Стучатся предки в зимнее окно,
Метель колотит в дверь, как в бубен.
Круг первого блина — златое дно,
Где солнцем зимний плен разрушен.

Куплет
На алтаре зимы — блин золотой,
Как круг светила в ледяных ладонях.
А в косах девы — лентой огневой,
Кружится зима в агонии.

Горшок дымится — тайная утроба,
Течёт янтарный мёд по судьбам нашим.
Из углей смотрят предки как из гроба,
В блинах читая вести дней вчерашних.

Припев
Круг вертится,
Кружится свет!
Тесто и пепел, пламя и лёд!
Масленица —
Древности ответ,
Где время вспять свой бег ведёт!

Куплет
В инее кулак, кровь на снегу,
Берётся крепость с воем, с криком.
Печать весны на зимнем берегу —
В рукавицах алых, и с победным ликом.

Что месит тёща в тесте блинном?
В каждом круге — заговора тайна.
Глядят угли взглядами старинными,
Предки шепчут сказ прощальный.

Бридж
Полотенце одно — две судьбы,
В братину капают чистые слёзы.
Завтра в огне сгорят кости зимы
Даря прощение за зимние морозы.

Куплет
Плачут свечи воском на лён,
Последний смех перед постом.
Прощаем всех, лишь зимний сон
Мы не возьмём в весенний дом

Взор соломенный прячется в огне,
Метелью шепчет чучело.
Крест пепельный на бледном лбе —
Обновления знак в глазах живущего.

Финал
Круг вертится,
Кружится жизнь!
Алые птицы на белом снегу!
Масленица —
Смерти вечный каприз,
Тесто и душу в огне берегу!

Аутро
Всё в пепел! Всё в пламя! Весь круг!
Всё в пепел! Всё в пламя! Весь круг!
Круг замкнулся: от смерти к жизни,
От праха к зерну, от тьмы к отчизне!


И вот, наблюдая за их трудом, я наконец понял. Круг никогда не был про победу над зимой. Он был про них самих. Про их способность падать, забывать, сходить с ума — и снова подниматься, чтобы искать свет. Про их готовность быть и палачом, и жертвой ради того, чтобы колесо жизни сделало ещё один оборот.
;


ЭПОХА ПОСЛЕДНЯЯ: ПРОЗРЕНИЕ

Истина не в ритуале. Истина — в том, кто его совершает.
Солнце возвращается, не потому что его вызывают заклинаниями. Оно возвращается, потому что в ком-то ещё живёт память о его свете. Пока есть хоть один человек, готовый смотреть в лицо холоду и говорить «я помню» — весна придёт. Даже если её придётся покупать ценой самого себя.


Катарсис

Куплет
В зеркальных гранях февраля
Танцуем мы на хрупких льдах,
Где смех и плач — одна струна,
И пепел тлеет в наших снах.

Предков прах мы пьём вином,
Вдыхаем скорбь и ждём весну.
Время — с шипами колесо
Что наших дней рвёт тишину.

Припев
Я!
В огне перерождения горю!
Из пепла восстаю, как солнца луч!
Катарсис!
Это не прощание — лишь поворот
В бесконечной спирали огненных круч!

Куплет
Блины — горящие созвездия
На небе траурно-немом.
Мы кормим ими прошлогоднее безвременье,
Сжигая память о былом.

Солнцеворот — времени кинжал
Что брюхо вскрыл седой зиме.
Вечности мы тени у костра
Застывшие в сакральной кутерьме.

Бридж
Что важней — круг света или память?
Сжигаем ли мы зиму — иль себя?
Колесо по снегу катится,
Раскручивая нити бытия.

Когда последнее чучело сгорит,
И стихнет детский смех в метельной мгле,
Мы наконец поймём простую быль:
Мы сами — чучела на обрядовом костре.

Припев

Финал
Февральский зверь не умирает —
Он дремлет в пепле до поры.
Внуки наши будут снова печь блины,
Но смех их будет тише, а глаза — мудры.

Мы вечно возвращаемся к началу,
Пока вселенная сама не станет солью,
И каждый праздник — и триумф и скорбь,
Гирлянда жизней, нанизанных на боль.

Масленица — зеркало миров,
Где смерть с весной сплетает хоровод,
И пепел на ладонях — семена
… Нового дня...


;
ЭПИЛОГ

Ледяной купол неба дрогнул с хрустальным звоном.
Они оторвали взгляд от пепла — усталые, пустые.
И пошёл дождь из растопленной памяти.
Он лился не водой. Эхом кликов «Солнцеворота!», шёпотом у пустых горшков, горьким смехом с пира во время чумы. Они ловили капли ртами — солёные, как слёзы всех их воплощений.
Они не победили зиму. Они пережили самих себя. Достаточно, чтобы их боль стала теплом, растопившим лёд изнутри.
Круг провернут…

Я — Хранитель. Моя летопись окончена. Они наконец вспомнили.
Их история началась с копья.
Продолжится — с тихого смеха мудрых глаз у первого весеннего костра.


 ;
БЛАГОДАРНОСТИ

От лица Хранителя Круга — тем, без кого эта хроника осталась бы немой:

Предкам-Воинам, чья ярость зажгла первый костёр в кромешной тьме.
Жертвам Великого Голода, чьи кости стали удобрением для самой идеи будущего.
Забывшим циникам, чей скепсис сохранил обряд, когда вера умерла.
Искателям и реконструкторам, чьи неуклюжие попытки оживили искру.
Всем, кто когда-либо бросал горсть муки в тесто, глядел на огонь или чувствовал щемящую тоску в конце февраля — вы, сами того не зная, были соавторами этой летописи.
Зиме — вечному учителю, чья беспощадная рука точила наш дух.
Весне — тихой цели, что ждала в конце каждого круга, уча нас не надежде, а упрямству.

Память — не тяжёлый груз. Это семя. Спасибо, что носите его в себе.

;
P.S. Если вы читаете это... зажгите сегодня свечу. Просто так. Ничего не просите у огня. Просто посмотрите на него. И вспомните что-нибудь. Что угодно. Этого будет достаточно. Круг продолжается.