Эффект бабочки

"Разноцветные. Хранители." Продолжение.

 

http://stihi.ru/2008/01/10/892
http://stihi.ru/2025/06/14/1076
http://stihi.ru/2025/06/16/5901
http://stihi.ru/2025/12/02/7270


Евгения Жаркова.

 
Глава 1.
 
Весь день работа… ну, нельзя было сказать, чтобы кипела, но продвигалась. Не зря Мама, глядя, как работают её старшие дети, качала головой и усмехалась: «С вашей-то ленью, умники мои, вы за неделю хорошо бы управились!» Но постепенно хаос уступал место формам, и даже мамин цветник вдруг стал ярче прежнего, а это значило, что на душе у неё хорошо и спокойно.
У Отца, по-видимому, дела тоже ладились. Мама мельком видела, как он несёт в сарай последний кусок трубы и делает вид, что что-то на нём насвистывает, как на флейте. С водопроводом проблем не возникло.
Правда, время от времени где-то на задворках слышался то радостный детский крик, то щенячий визг, а порой и даже довольно подозрительный грохот. Но что такого может сделать Младший и его милый питомец?..
Однако после ужина, когда Отец пододвинул заслуженную чашку кофе с пирогом, а дети должны были заниматься положенными им, молодым, делами (а самые младшие - уже и спать), в дверь кабинета постучали. «Мы ненадолго», - заверили его вошедшие почему-то сразу Чёрный и Белый. «Удивительное единодушие, - промелькнула мысль у Отца, - или чего-нибудь вместе устроили, или ябедничать. А еще говорят, что взрослые…»
- Так что у вас? - он сдержал улыбку и принял подобающий строгому судье вид и только тут увидел, что следом за братьями вошел Серый. Притворился, что всё происходящее совсем его не касается, но от Отца не ускользнуло, что и он, всегда довольно рассудительный, чем-то рассержен.
Последними в кабинет проскользнули еще двое. Младший уже успел переодеться в пижаму с динозаврами (о, отец хорошо помнил детские слезы и просьбы вроде «папочка, ну не надо этот метеорит, смотри, какие они хорошенькие и очень даже пушистые…»). За ним перебирал ещё неуклюжими мохнатыми лапами юный пёс (настоящего имени и статуса «хранителя Хранителя» он пока не получил).
Начал, как всегда, Чёрный. Ещё бы. Самый вспыльчивый и непредсказуемый, любитель масштабных экспериментов и оригинальных затей (в этом ему уступал даже Белый), он ужасно не любил, когда в его грандиозные замыслы что-то вмешивалось. Или кто-то.
- Вот, - раздражённо протянул Чёрный нечто, ранее, по-видимому, напоминавшее карту военных действий.
Отец поднял бровь. Он уже начал догадываться, в чём тут дело: у листа изрисованного вручную и со старанием пергамента отсутствовал кусок – тот самый, где исчезали и чёрные, и белые стрелки. Край был рваным.
Чёрный продолжил:
- Понимаешь, мы планировали столетнюю… хм, двухсотлетнюю войну, и основные войска, довольно многочисленные и хорошо вооруженные, надо сказать, новейшими смертоносными средствами, должны были сойтись в решающей схватке на обширных степных землях, и исход битвы определил бы судьбу народов… - Когда злился, Чёрный был обычно многословен и красноречив. - А теперь… Да сам посмотри…
Действительно, земли были щедро отхвачены собачьими зубами.
Отец сурово сказал:
- Вам бы только «решающие схватки и кровопролития», а нам с Мамой потом думай, как порядок наводить. На этот раз отменяется. А на карте… Пока здесь будет край земли, а дальше, пусть думают люди, живут… - Его взгляд остановился на псе, виляющем хвостом совершенно безмятежно, - …дальше пусть живут песьеглавцы. Так и запишем.
- Ну, а у тебя что? – повернулся он к Белому.
- То же самое, - буркнул сын. У Белого, в отличие от брата, красноречие в таких делах пропадало напрочь. Он протянул отцу разорванный на отдельные листы том с витиеватой надписью на располовиненной кожаной обложке: «Великое предание о спасении от зла и установлении всяческого и непререкаемого блага. В приложении – наброски ритуалов».
- Громоздкое название. Ты сочинял?
Белый передернул плечами:
- Да, я… Да я не про название. Я про то, что это… животное… сделало. Все постулаты… Это же должна была быть новая, совершенно совершенная религия… Ко всеобщему благу. Я хотел тебе показать проект…
Слова у Белого закончились.
- И с религией повременим. Там у людей и так, знаешь ли, всего намешано. И всяческого блага, и всяческого зла, и всяческого того, чему они сами пока определения не нашли… На вот тебе, - протянул он Белому пачку чистой бумаги, - иди, сказки пиши. Когда-то получалось, когда помладше был. Драконы, принцессы. Пусть всеобщее благо побеждает сколько хочешь. Пока не испишешь всё, никаких проектов религий, понял?
Белый нехотя отступил, но его место тут же занял Серый. Даже Мама, которая до этого тихонько сидела в углу над изящными акварельными эскизами роз, которые завтра должны были расцвести ее в саду, отложила кисти и поправила на плечах кружевную шаль. Становилось интересно.
- А у тебя что? – вдохнул Отец. Уж Серый-то был не из тех, кто жаловался по пустякам.
- Я видел, как Пёс съел бабочку, - просто сказал Серый.
Отец помолчал пару секунд. Явно подразумевалось продолжение.
- А эта бабочка была очень важна для тропического леса, и ее отсутствие нарушило равновесие в экосистеме. Теперь под угрозой жизнь древнего племени, за которым я давно наблюдаю. Вряд ли оно выживет. А там должен родиться великий Мечтатель, который бы и без всяких этих… войн и религий… изменил мир.
- Мда… - протянул Отец. Тут ему возразить было нечего. Он и сам, признаться, не без интереса следил за наблюдениями Серого, и картина получалась неприятная…
- И ничего не съел, и вовсе не нарушил! – раздался звонкий голосок младшего. – Он просто поиграть хотел. И вообще, это ваши (взглянул он на Чёрного и Белого) хранители сначала с бабочкой играли и поймали…
Персефона и Бриарей с невозмутимым видом начали вылизывать безупречную шерстку, показывая, что уж такие благовоспитанные существа точно на такое не способны.
- Папочка, ну не ругай его, пожалуйста, он не со зла, он только посмотреть хотел! И чуть-чуть зубами… Ну и проглотил, наверное… Не прогоняй его…
Младший со слезами сложил ладони и так крепко сжал, что Мама подумала, что ему, должно быть, больно… Но и она понимала – раз Отец хмурится, то дело серьезное…

 
А потом детские ладони разжались.
На них, совершенно точно до того пустых, переливаясь всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками, сидела большая и совершенно живая бабочка. Она помедлила ровно секунду, взмахнула крыльями и отправилась к окну – туда, где тонко благоухали, обещая тёплую ночь, фиалки…
- Она… Та самая… Вот тебе и эффект бабочки… - растерянно произнес Белый. У других слов не нашлось. Мама облегчённо рассмеялась.

 
И только Пёс был совершенно доволен. Шутка ли, первый день на посту, и уже предотвратить мировую войну, избавить человечество от бесполезных догм и спасти целого Мечтателя… А, может, он вовсе и не думал об этом. А просто чувствовал, как рука Младшего треплет его за ухом, и ему было хорошо… И лица вокруг теперь добрые, и, кажется, никто не злится.
Значит, не выгонят.
Значит, он совсем-совсем Дома.