Девушка с веслом

               
                (студенческие рассказы)

          Появление студентки с товароведного отделения Лизы Безголовкиной в аудитории ребят с «39-й» (придурковатой) группы было неожиданным. Было время большого перерыва. Художник Вадя, кроша мел, на доске заканчивал картину «Амазонка скачет на стуле в учебную часть».
- На собрание? - оценила рисунок Безголовкина.
- Нет, в комитет комсомола, - отряхивая с себя мел, ответил Художник.
- Я кстати оттуда.
Оказалось, что в комитете комсомола торгового техникума Безголовкиной кое-что поручили. Хотя сама Лиза выразилась более точно – навесили. Навесили, как бусы попуасу, общественную работу. Ей поручили контролировать участие всех групп в конкурсе агитплакатов.

Общественная работа для Лизы всегда была как мочалка после бани. И относилась она к ней соответственно. Но не теперь. Шел 1980 год. Олимпийский. Страна в состоянии массового спортивного психоза. Любимый анекдот того времени был про сильно постаревшего генсека, дорогого Леонида Ильича, когда он, шепелявя и плямкая, читал с листка в трибуне: «О» (пауза), «О» (вдох) «О» (выдох) – ему подсказывают – читайте дальше – это олимпийские кольца…»

 Так вот в состоянии спортивной шизофрении Лизе приходилось порхать мотыльком по этажам и напоминать всяким «забывашкам» о необходимости вывесить на конкурс свой плакат. Лиза сказала, что все группы уже «зарисовались и вывесились», и что на стенде остались пустые места только «вашей «39=й» группы, и ещё каких-то тормозов из товароведного отделения».

- Свято место – пусто не бывает!» - Комиссар поспешил успокоить общественницу поневоле. – Надо – повесим плакат! Причем повесим не хуже, чем вещий Олег повесил свой щит на воротах Царьграда. Иди Безголовкина, не переживай, вон видишь, Тупого уже послали за ватманом. Комиссар кивнул в сторону. Там Тупой, под хохот сокурсников, пытался оседлать невидимого коня, чтобы рысью домчать до универмага за ватманом.

В это время в аудиторию к западлёнышам заглянул завотделением - Зоркий Змий.
- Предупреждаю всех, что не участие в общественной жизни, - он кивнул в сторону Безголовкиной, намекая на конкурс плакатов, - отразится на стипендии. Всем ясно? И сотрите это безобразие на доске!
Студент Мадам Щеглова посмотрел на рисунок амазонки потом на Зоркого Змия и сказал:
- Лучше безобразие, чем однообразие. – и резко повернул голову.
Все повернули головы. На стене висела картина, типа, «три тополя на плющихе»: Ленин, Маркс и Энгельс.
- Идиоты, - сказал Змий, хлопнув дверью. Но через минуту вернулся. – И чтоб никаких фривольностей. Без этих, голых символов.
- А девушку с веслом можно, что в парке стоит? – спросил Ехид.
- Девушку можно, но без сексуальных излишеств, а то я вас знаю!

Тупого действительно послали в универмаг за ватманом. Но уже через короткое время он вернулся, держа в руках оборванный с трех сторон белый глянцевый лист картона.
-За тобой гнались все собаки района? – спросил Староста, глядя на пошматованный белый кусок в руках Тупого.
- Точно! За ним гнались бешенные собаки, а Тупой отбивался от них нашим картоном, - сказал Ехид.
- Шо вы гоните? Какие собаки? – переводя дух, ответил Тупой.- В универмаге ватмана нет – в дефиците.  Внизу, у магазина «Светлячок», столкнулся с грузчиком - одноглазым Камбалой. Магазин получил финские светильники. Он за пару сигарет с ментолом, повел меня в подсобку. Оторвал там от упаковочного ящика новый глянцевый финский картон и передал мне. «На, - говорит, - ножницами края обчекрыжишь и готово: пиши, рисуй!»

Художник Вадя принял картон и, с видом офигенного специалиста осматривающего картину Ботичелли, покрутил его с двух сторон. С одной стороны - глянец, с другой – матовый. Нахмурив брови, он проверил качество глянца и поскреб его ноготком. Потом плюнул на палец и потер им где-то внизу, где обычно стоит подпись художника. Затем удовлетворенно хмыкнув, громко сказал:
- О’кей! Покатит! Я сейчас нарисую, как договаривались, а ты Чёрный, придумай текст. Мелкий Лёня потом подпишет, а Поручик повесит его рядом с остальными агитками на стенде.
Сказано-сделано. Пока шла вся следующая пара, а это была математика, работа кипела и спорилась. Кстати, о паре. Читать математику в группе, где каждый второй считался Лобачевским (в смысле, что в лоб, что по лбу) было не просто. Поэтому преподу, разукрасившему доску до последнего дюйма таблицами и графиками, даже было приятно, что они образумились. Эти «позвоночные» начали чертить нечертимое. Пардон, за каламбур. На самом деле они малевали что-то свое, далекое от математики. Вот, наконец, последняя деталь плаката устроила всех братьев-похеристов и обрезанный по краям перочинным ножиком картон засиял своим глянцем как новая открытка.

На следующем перерыве Поручик Моня «достойно присобачил» его на праздничном стенде. Расшифровка фразы «достойно присобачил» со слов самого Поручика Мони звучала так:
- Картон плотный, кнопки его не держали, все время сыпались на пол градом. Пришлось крепить его со всех сторон булавками. Получилось надежно: ни одна собака не оторвет!

Западленыши* были последними, кто выставил свой проект на праздничном стенде. Сам стенд - большой фанерный щит, раскачивался, чуть тронь, на старом крюке.
Вверху стенда на дохлых гвоздиках висели олимпийские кольца. Пять резиновых шин от детской коляски были окрашены синькой, йодом, зеленкой, ваксой и губной помадой (так предположил Мелкий Леня) Пять колец символизировали пять континентов. Чуть ниже жизнеутверждающий призыв «Спорт – посол мира! Кто бы спорил? Но Марчелло не понял какой именно посол: пряный, острый или «посол на фиг!»
Стенд как пчелиные соты был поделен на сектора. Сектор «39-й» с названием «Девушка с веслом» находился внизу справа.

На большом перерыве перед стендом собралась студенческая толпа. Был слышан смех, возгласы и комментарии. Умиленные мероприятием к стенду подошли Зоркий Змий и пара активистов по линии комсомола. Стенд пестрел от героев спорта. Штангисты, гимнасты, футболисты и прочие мило красовались как картинки карточной колоды. Нормально? Вполне. Но все же буйством фантазии, как заметил Художник Вадя, эти работы не отличались. Сплошь одни штампы. Как в самих рисунках, так и подписями под ними. Типа, «О спорт, ты - мир!» Кто-то выставил рисунок просто олимпийских колец, хотя Мадам Щеглова заметил, что это больше напоминало «капли бензина, упавшие в лужу».

Но самое живое обсуждение, хохот и сочный комментарий вызвала работа в нижнем правом углу. Это был сектор «39 -й» группы. Чуя недоброе, Зоркий Змий с тревогой попросил студентов расступиться и бегло осмотрел этот плакат во всей красе. Фу-ух! Нет, на этот раз обошлось. На первый взгляд ничего крамольного нет. На плакате «Девушка с веслом» не было вульгарной девицы, или накачанной тетки с двумя волейбольными мячами под майкой (как в прошлый раз в стенгазете). Вроде все нормально, даже ничего развратного. Змий даже на секунду вздохнул от облегчения и еще раз присмотрелся к рисунку. И тут Змий понял, что вызывало неприятный ржач толпы и нездоровый интерес к этому плакату.

 На рисунке угадывался морской пейзаж, береговая полоса, торчащая из песка какая-то деревяшка и громадного размера лифчик, над которым кружат птицы. Внизу под рисунком было подписано несколько строк стихотворения. Чувствовалась рука Черного Поэта.
«Море. Солнце, Волны.
           На пляже – никого.
Чайки и бакланы,
           Странное кино…
На песке лишь лифчик
           И торчит весло…
Стоп! А где же девушка?
          В море унесло…»
- Идиоты, - прошипел Змий, - мозги у них унесло. Кто придумал? Кажется, я догадываюсь.
Рядом гигикающий Тупой вдруг сказал:
- Так сами же просили без баб, ой, пардон, без намеков. Вот мы и постарались.

Змий в гневе попытался сорвать «недостойный» плакат со стенда, но тот был скреплен Поручиком от души и не сдавался. После очередной попытки сорвать «эту гадость», стенд вдруг отделился от стены вместе со старым крюком и с проворством гильотины сорвался вниз, хряпнув Змия по ноге. Соскочили олимпийские кольца и стали прыгать по лестнице. Змий заорал: «твою олимпийскую мать» и казалось, что его мог услышать даже Зевс на Олимпе.  Пока Змий прыгал на одной ноге, студентки кинулись ловить кольца с проворством как будто они были обручальные. Активисты, не теряя времени, сбегали за стремянкой и поковыряв глубоко крюком в стене снова повесили олимпийское «ничего себе».

      Завотделения попрыгал в медпункт, а «Девушка с веслом» так и осталась непоруганной Змием на своем месте. Хотя где та девушка?
Марчелло вдруг расчувствовался и стал тереть глаза, будто плачет.
- Тебя стендом зацепило? – спросил Блоха.
Марчелло указал пальцем на одиноко лежащий чуть не в полпляжа лифчик и слезливо шмыгнул носом
- Нет, девушку жалко!
.
 *отрывок из романа Ж.Ч. «Западлёныши»
.
    Жижа Череповский Харьков (фото инета)