Ночь стынет в городе усталом,
Замерзший ветер бьет в окно.
В душе, измученной пожаром,
Давно уж пусто и темно.
Фонарь, как глаз, в тумане тонет,
И тени пляшут на стене.
О чем тоскует, что он помнит,
В своей безмолвной глубине?
Любовь – лишь призрак уходящий,
Мелькнувший в зареве огней.
Надежда – лист давно опавший,
Забытый в сумерках аллей.
И кружит снег, безмолвно, грустно,
В пучину темную влечет.
В душе – томительно и пусто,
И сердце плачет и зовет.
Лишь тихий шепот мирозданья,
Да звон бокала в тишине…
И призрак призрачного счастья
Мерещится в кромешной тьме.
***
© Copyright: Игорь Ляушкин, 2026
Свидетельство о публикации №126011508407
Свидетельство о публикации №126011508407
Рецензии
Тот редкий случай, когда депрессия оформлена так аккуратно, что хочется встать и похлопать… тихо, чтобы не спугнуть туман.
С первых строк видно: автор не разменивался на мелочи — он взял сразу весь набор: усталый город, замёрзший ветер, пустота в душе и темнота в перспективе. Причём всё настолько дисциплинированно, что кажется: у лирического героя где-то лежит чек-лист “Как правильно грустить”, и он его методично закрывает галочками. Фонарь “как глаз” — особенно хорош: глаз смотрит, глаз тонет, а читатель тонет вместе с ним, добровольно, без спасжилета.
Отдельная похвала за философскую экономику образов: любовь — призрак, надежда — лист, счастье — призрак призрака (это уже высшая математика тоски). И всё это под нежный аккомпанемент снега, который кружит так убедительно, будто у него контракт на главную роль в “пучине тьмы”. А финальный “звон бокала” — вообще шедевр: мироздание шепчет, сердце плачет, и где-то рядом звенит бокал — чтобы читатель понял: да, без эстетики даже в кромешной тьме никак.
В итоге получилось стихотворение, которое не просто грустит — оно делает это красиво, с выправкой и с легким театральным поклончиком. Такой текст приятно читать в тепле, под пледом, с чаем… или, следуя авторской партитуре, с бокалом — чтобы призрак счастья мерещился чуть охотнее.
Жалнин Александр 29.01.2026 17:55 • Заявить о нарушении
С первых строк видно: автор не разменивался на мелочи — он взял сразу весь набор: усталый город, замёрзший ветер, пустота в душе и темнота в перспективе. Причём всё настолько дисциплинированно, что кажется: у лирического героя где-то лежит чек-лист “Как правильно грустить”, и он его методично закрывает галочками. Фонарь “как глаз” — особенно хорош: глаз смотрит, глаз тонет, а читатель тонет вместе с ним, добровольно, без спасжилета.
Отдельная похвала за философскую экономику образов: любовь — призрак, надежда — лист, счастье — призрак призрака (это уже высшая математика тоски). И всё это под нежный аккомпанемент снега, который кружит так убедительно, будто у него контракт на главную роль в “пучине тьмы”. А финальный “звон бокала” — вообще шедевр: мироздание шепчет, сердце плачет, и где-то рядом звенит бокал — чтобы читатель понял: да, без эстетики даже в кромешной тьме никак.
В итоге получилось стихотворение, которое не просто грустит — оно делает это красиво, с выправкой и с легким театральным поклончиком. Такой текст приятно читать в тепле, под пледом, с чаем… или, следуя авторской партитуре, с бокалом — чтобы призрак счастья мерещился чуть охотнее.
Жалнин Александр 29.01.2026 17:55 • Заявить о нарушении