ЛУна Бэлл

Темной-темной ночью в сердце древнего замка, поглощенного немотой и мраком, бродила королева ЛУна Бэлл. Лишь трепетный свет трех свечей на изящном серебряном канделябре в ее руке боролся с всепоглощающей тьмой. Огоньки отбрасывали танец дрожащих теней на каменные стены, бесконечно тянувшиеся вглубь, и ласково высвечивали ее лицо – ослепительно белое, будто выточенное из лунного фарфора. На этом матовом холсте алели, словно две спелые капли вина, ее губы. Из-под челки черных как смоль волос, падавших шелковым водопадом и скрывавших половину лица, мерцал задумчивый, глубокий взор. Ее черное платье, струившееся по силуэту, украшалось лишь одним смелым декольте, открывавшим кожу, светящуюся в темноте молочным светом.

Дойдя до конца галереи, ЛУна Бэлл распахнула тяжелую дубовую дверь и вышла на холодный ночной воздух балкона. И в тот же миг из-за зубчатых башен выплыла, заливая мир таинственным сиянием, полная луна. Но не привычно-серебристая, а огромная, пугающая, пылающая густым оранжевым светом, будто раскаленный уголь в бархате небес.

Внизу, за могучими, уходящими ввысь воротами, клокотала другая стихия. Десятки рыцарей в доспехах, поблескивающих багровыми отсветами проклятой луны, толпились, теснились, рокотали. Звенел металл, фыркали нетерпеливые кони, слышалась грубая брань и молитвы. Так было издревле: каждое третье полнолуние, когда небо занимала оранжевая владычица, у врат замка собиралась эта кровавая жатва. Они прибывали не за славой или богатством. Они жаждали сойтись в смертельной битве друг с другом – и все ради одной, последней награды: мимолетного прикосновения, единственного поцелуя ледяных губ ЛУны Бэлл.