Буэнос-Айрес

Первого марта здесь наступает осень и сгорают красные драконы карнавала,
На мостовых шуршат и трескаются сухие листья платанов.
Толстые индейцы сидят за стеклом, поедая полулуны с кофе.

Патагонский кролик, мара, с мехом цвета выжженной травы,
идет, высоко поднимая и втыкая в землю тонкие ножки: пык-пык-пык!
У него нежный чёрный нос с влажными большими ноздрями.
Его можно поднять и переставить на другую часть газона:
Он плотный и квадратный, как пуфик.

Я видела своё отражение в чёрном мраморе,
Охапку цветов с тонкими жёсткими стеблями,
торчащих из урны.
Остатки людей, упакованные в ящики на высокой белой стене,
как в офисный шкаф.
Бронзовые витые двери склепа семьи Дуарте,
Множество крошечных белых храмов.

Грязную кошку с топорщащимся на боках мехом и глазами,
Затянутыми болотами сельвы.
Её лопатки выпирали, как у Смерти.

Оранжевую Пятнистую Даму, порхающую почти над дорогой,
Стволы деревьев, похожие на вытянутую руку пловца.
Блестящий обсидиановый дом птицы-Авгурии.
Витраж, фиолетовый, как щупальца осьминога,
Цветы, проткнутые железными прутьями.

Проливались дожди, выпадали снега,
Свистели ветры, - но дом на песке продолжал стоять.