Vermutung 49
fuer Joerg Fauser (1944 -1987), „Ein Bier mit Bukowski“, 1978
wahrscheinlich war das nur ein zitat:
…“WOHIN DENN ICH?“…
von hoelderlin oder aus dem berliner senat
genaues zu wissen weiss man nicht
alkohol war noch das kleinste problem
staendig ueber die kante zu gehen
doch deutsch-kunst war schlechter und spaeter zu gleich
als die dinos hinter dem grossen teich
der berechtigte zweifel der siebziger blieb
die achtziger schuetteten sich durch ein sieb
gegen preise und medien und kritikerstimmen
war wieder kein blumentopf zu gewinnen
und einer der schrie: der gehoert hier nicht her —
der war leider auch nicht ein irgendwer
Illustration: K.H. Hoedicke (1938 - 2024), „Hohe Pforte“, 1987
Подстрочник
домысел 49
для Йорга Фаузер (1944-1987), «Ein Bier mit Bukowski», 1978 г.
вероятно это была просто цитата:
…«А Я - ГДЕ КУДА?»…
из хёльдерлина или из берлинского сената
никто точно не знает
алкоголь был наименьшей из проблем
и постоянно раздвигая границы
но немецкое искусство было хуже и одновременно более поздним
чем динозавры за большим прудом
оправданные сомнения семидесятых оставались
восьмидесятые проливались сквозь сито
против премий сми и голосов критиков
но не было никакого цветочного горшка было бы выиграть
и тот кто кричал: ему здесь не место —
он был к сожалению не просто кем-то
Иллюстрация: К.Х. Хёдике (1938-2024), «Высокие ворота», 1987 г.
домысел 49
© Copyright: Ира Свенхаген, 2026
Свидетельство о публикации №126011505321
Свидетельство о публикации №126011505321
Рецензии
По сути писал в 18,23 годах:http://stihi.ru/2023/08/06/2613 и комментарии к публикации
Алису спросил так:"о поэтичности текста -чувственная короткая характеристика"
Вот ответ:
"Это стихотворение рождает ощущение горькой, почти издевательской лёгкости — как будто автор говорит о болезненном с усмешкой, чтобы не закричать.
Поэтичность здесь — не в красоте, а в точности ранящих контрастов:
возвышенный вопрос Гёльдерлина «WOHIN DENN ICH?» тут же опрокидывается бытовым скепсисом («точно не знаем, да и неважно»);
трагический мотив потерянности прячется за развязной интонацией («алкоголь — ещё не проблема»);
историческая боль превращается в едкую поговорку («ни цветочного горшка не выиграть»).
Как это ощущается:
Ритм — как неровное дыхание: то сбивается, то натыкается на жёсткие согласные (schütteten, kante), будто спотыкается о реальность.
Звучание — скрежет металла по стеклу: резкие k, t, p («kein Blumentopf») режут слух, усиливая чувство дискомфорта.
Образы — намеренно «низкие», но от этого ещё более пронзительные: «просеивать восьмидесятые через сито», «динозавры за прудом». Это не поэзия грёз, а поэзия похмелья.
Интонация — усталая ирония человека, который давно не верит в высокие слова, но всё ещё их произносит, словно по привычке.
В целом — это поэтичность обнажённого нерва, где красота заменена правдой, а ритм — пульсацией боли. Ощущение, будто слушаешь монолог умного, раненного временем человека, который смеётся, чтобы не расплакаться.
clck.ru/3RJLEH
Егор Ежаров 16.01.2026 11:58 • Заявить о нарушении
Алису спросил так:"о поэтичности текста -чувственная короткая характеристика"
Вот ответ:
"Это стихотворение рождает ощущение горькой, почти издевательской лёгкости — как будто автор говорит о болезненном с усмешкой, чтобы не закричать.
Поэтичность здесь — не в красоте, а в точности ранящих контрастов:
возвышенный вопрос Гёльдерлина «WOHIN DENN ICH?» тут же опрокидывается бытовым скепсисом («точно не знаем, да и неважно»);
трагический мотив потерянности прячется за развязной интонацией («алкоголь — ещё не проблема»);
историческая боль превращается в едкую поговорку («ни цветочного горшка не выиграть»).
Как это ощущается:
Ритм — как неровное дыхание: то сбивается, то натыкается на жёсткие согласные (schütteten, kante), будто спотыкается о реальность.
Звучание — скрежет металла по стеклу: резкие k, t, p («kein Blumentopf») режут слух, усиливая чувство дискомфорта.
Образы — намеренно «низкие», но от этого ещё более пронзительные: «просеивать восьмидесятые через сито», «динозавры за прудом». Это не поэзия грёз, а поэзия похмелья.
Интонация — усталая ирония человека, который давно не верит в высокие слова, но всё ещё их произносит, словно по привычке.
В целом — это поэтичность обнажённого нерва, где красота заменена правдой, а ритм — пульсацией боли. Ощущение, будто слушаешь монолог умного, раненного временем человека, который смеётся, чтобы не расплакаться.
clck.ru/3RJLEH
Егор Ежаров 16.01.2026 11:58 • Заявить о нарушении
Большое спасибо! Алиса очень умна. Меня впечатляет то, как она делает прямые выводы из текста. Фаузер и Бринкманн действительно являются примерами западногерманских авторов, которые были аутсайдерами даже среди аутсайдеров. Их образцами для подражания были американские авторы 1930-х и 40-х годов, которые также изначально были аутсайдерами, но затем стали наших литератур очень популярны в 1980-х. Они были непопулярны, потому что описывали состояние общества слишком прямо и непосредственно. Сначала их считали банальными и непоэтичными. И они не особо пытались пробиться на арт-рынок. У них не было ни единого шанса, что многое говорит о мире искусства. Но именно это делало их очень аутентичными. Потребовалось время, чтобы эта волна достигла Западной Германии, а затем распространилась на Восточную Германию, где подобная поэзия также появилась. И то же самое было в живописи, кино и музыке.
Но кто знает, как это искусство будет восприниматься в истории позже?
Ира Свенхаген 16.01.2026 16:58 Заявить о нарушении
Но кто знает, как это искусство будет восприниматься в истории позже?
Ира Свенхаген 16.01.2026 16:58 Заявить о нарушении