Змея

Люси отщипывала маленькие кусочки от пресного теста и кидала их в кипящую воду. Больше было нечего бросить в суп. В открытом кухонном шкафу зияли пустые полки. В маленькой кастрюле кипели вода, много соли и кусочки теста.
Сегодня утром на завтрак она жарила помидоры и постные лепешки. Но последнее масло закончилось. Люси не растерялась. В ее арсенале много бедняцких рецептов, которые можно приготовить, не имея почти ничего. Была бы соль и вода.
Молодая женщина босиком побежала на грядки. Там, среди зелёной ботвы, росла молодая кинза. Люси оторвала несколько недавно проклюнувшихся листьев и вернулась в дом. Кинза добавляла аромат и даже некую сытость любому блюду.
На пороге она обстучала босые ступни от горячего песка. Еще из коридора она услышала, как муж громко глотает воду. Это был хороший знак. Возможно, его запой закончится. Подумалось ей.
Люси вошла в кухню. Муж стоял у раковины и жадно пил воду из грязного стакана. Густой, тяжёлый перегар заполонил все пространство. От него было тесно, словно от внезапно прибывшей воды.
На худом человеке была мятая клетчатая рубашка, надетая неделю назад. Именно в этой рубашке он пришел к ней на первое свидание, десять лет назад... Сейчас его опухшие кисти рук были бардового цвета. Подушечки пальцев — коричневыми от табака. В запое он много курил и никогда не мыл руки. С его наполовину седой щетины противно стекали капли воды.
— Ты что-то готовишь? — резко спросил он. И тут же крикнул:
— Выброси эту дрянь.
Муж показал на кинзу.
Люси растерялась.
— Но ведь кинза даёт аромат, у нас ничего нет.
— Выкинь, я сказал. Придумай что-нибудь. Если пораскинуть мозгами, можно придумать аромат и без кинзы.
Люси молча смотрела на него.
— А раскидывать нечем...
Муж разочарованно махнул рукой в сторону Люси. Язвительная ухмылка искривила его опухшие губы. Муж набрал себе еще стакан воды, демонстративно вздохнул и пошел в комнату, тяжело передвигая  отекшие ноги, будто на них были каменные оковы.
Стакан воды он поставил на захламленный  стол. Там, не снимая обуви, он плюхнулся на свой продавленный диван и тут же раскатисто захрапел.
Под его спиной, большим комком, лежала простыня. На полу высохли следы пролитого супа, сладкого чая, рассыпанный табак, выпотрошенные окурки, грязные носки, клочки книжных листов, спички. На полу лежали и стояли бутылки всех мастей и размеров. Стакан стоял на столе среди разбросанных окурков и пепельниц. Окурки были на столе, в рюмках, в стаканах, в кружках, в тарелках.
Люси посмотрела на мужа. Он невозмутимо храпел. Время на часах безвозвратно ускользало. Из друзей у Люси была только тишина. Тишина давала возможность придумать другой мир, в котором она сможет жить. Потому та реальность, в которой она жила, считалась нормальной только для душевнобольных.
Люси сидела на деревянном стульчике у плиты, и ей было хорошо видно, как муж лежит на диване. Он храпел с переливами, а иногда его храп прерывался внезапными остановками дыхания, после чего храп переходил в раскатистое клокотание. Тогда даже кот убегал прятаться под диван, судорожно сошкребая когтями краску с пола.
По лицу её мужа ходили мухи. Не летали, а неторопливо расхаживали. Не одна, не две, а много. Не спеша обследуя территорию. Его густая борода пахла прокисшей едой. Куски еды, застрявшие еще с предыдущих дней, привлекали мух. Насекомые ходили между щетины и выгрызали себе лакомые кусочки.
Раньше Люси ревниво охраняла мужа от назойливых мух, а нынче, спустя 10 лет, считала это делом неблагодарным.
Люси кинула кинзу в кипящую воду, потом снова соль.
— Да, не хватает масла.
Люси кинула в суп зелёный помидор и проткнула ножом дно бутылки с маслом. Несколько капель золота упали в солёную воду. Люси набрала в ложку супа и отхлебнула.
— Вот это уже похлёбка, не просто вода!...
Она сидела возле беленой кухонной стены напротив спальни мужа и негодным стержнем царапала на ней цветочки.
К вечеру муж проснулся. Огромные прозрачные мешки под глазами вздулись, как маленькие парашюты.
— Сходи за водкой! — надменно прохрипел муж.
— Не пойду... Тебе пора бросать. Сегодня 15-ый день, как ты пьешь...
Глаза мужа налились кровью: от гнева красные белки его глаз крутились вокруг орбит.
— Сходи, я сказал, — истошно крикнул он и ударил кулаком по столу, но промахнулся и ударил по воздуху, от чего чуть не потерял равновесие. Его промах разозлил его ещё больше, и он, собравшись с силами, поджав губы, примерил руку точно над столом и снова ударил.
В этот раз рука попала по рюмке, та опрокинулась и покатилась по полу. Окурки из неё высыпались на стол.
— Ты меня слышишь? — кричал муж, сидя на диване. Мешки под глазами раздулись, а изо рта вылетали густые слюни.
— Сходи за водкой! А иначе... я тебя прогоню из своего дома!!!
Люси прижалась к двери. Бежать? Но за окном уже ночь...
— Сигарет у нас тоже нет?
Сколько раз я тебе говорил, ну запасайся ты деньгами... но ты не умеешь вести хозяйство... — Он опустился на колени и шарил руками по полу.
— Днём я выронил сигарету... сейчас я её найду...
— Ты не хочешь супчика? — заботливо спросила жена.
— Я сейчас хочу только одного — покурить и выпить... покурить и выпить... больше мне ничего не нужно, Люси... но тебе ведь нет до этого дела...
Не старый мужчина, похожий на старика, ползал на коленях по полу и собирал окурки. Штаны его сползли на колени, а на лбу выступила испарина.
— Будь ты проклята, мерзкая змея... — Пьяный человек выкрикивал ругательства и плакал от того, что не может найти желаемое.
Затем попытался встать, но у него ничего не получилось, и он тут же упал спиной на диван. Широко расставляя руки, он кричал...
— Погибаю!.. Погибаю, змея, из-за тебя!!!
Затем снова встал и снова упал.
— Но смотри у меня,
кто я такой!!!
ты меня ничем не удержишь!
Кричал муж и вытирал слезы, которые ручьем текли по бордовому лицу.
— Пьяный-то протрезвеет!! Меня-то уважают в этом городе... А ты... ты... хм, — он засмеялся... — Ты-то, вы-то все останетесь никем....
Молодой мужчина с завидной настойчивостью полз к входной двери. Затем, крепко держась руками за перила, он так же ползком спустился с крыльца и пополз через огород к воротам. Открыв их, он продолжил путь по черной земле к соседнему домику, иногда останавливаясь, чтобы вытереть слезы рукавом обветшавшей рубашки.
Люси взглянула в маленькое окно, закрыла занавеску и убрала суп в холодильник. Легла на диван мужа, накрылась его смятой простынёй и заплакала...
С улицы доносились хриплые крики. По всей округе проснулись собаки, звеня цепями.
— Палыыыч!! Палыыыч! Вызывай милицию!! Там у меня дома... Змея!