Журавлик

«Маленький печальный рассказ»

(Конкурсный рассказ)

В одной из множества «девятиметровок», содержащихся в бараке c народным прозвищем «кишка», на старенькой софе лежал старик. Глаза его были закрыты, дыхание срывалось с ровного на частое и возвращалось обратно. Благородный профиль говорил о прожитой интеллектуальной жизни, седина подчёркивала количество нажитых годов. Всё вместе в совокупности приводило к мысли о происходящем итоговом трагизме жизненной ситуации.
В трагизме участвовала присутствующая в комнате мебель. Двустворчатый платяной шкаф, в котором на полках были атрибуты для мужского тела, а также висело несколько застиранных рубашек да два костюма. Один рабочий, а другой для «выхода», увешанный наградами за честную жизнь на войне перед государством и обществом. У единственного окна стоял письменный, зелёного сукна однотумбовый стол, который также использовался, как обеденный. Книжный шкаф со стеклянными створками, содержащий изданную классику и беллетристику. В нём от особого внимания к книге, отличался от других изданий, потёртый от частого чтения томик, содержащий рассказ А.И. Куприна «Гранатовый браслет». Ещё было немного специализированной литературы. Также внутри, на книжках, лежала пачка плотной бумаги, акварельные краски и кисточка. Хозяин иногда что-то рисовал.
Интерьер говорил о том, что он был окончательно сформирован в те 60-е и послевоенные годы.
На тумбочке в углу стоял телевизионный приёмник цветного изображения времён застоя. Возле софы расположилась тумбочка, на которой стоял бокал с чёрным чаем. На стене над софой висел выцветший плюшевый коврик с оленями (или лосями), когда-то сверкавший красками. На полу лежал сильно потёртый ковёр. Но о его рисунке можно было только догадываться. Дополнял обстановку один венский стул. Одним словом – это было жилье одинокого ветерана войны.

Дверь в комнату ветерана была открыта. Соседи, проходя иногда мимо или целенаправленно, присматривали за одиноким стариком, пребывающим в конечном забвении. Из какой-то подобной комнаты с одного конца коридора доносился проникновенный голос поющего Б. Ш. Окуджавы «Проливается чёрными ручьями …». С другого конца «кишки» слышалось оптимистичное пение Л. О. Утёсова – «Ведь ты моряк Мишка …».
Было начало мая, но до значимого для всего мира праздника – «Дня Победы», было ещё несколько суток.

Его мысль, при закрытых глазах, а она была у него уже одна, говорила ему о многом. И вот о чём.
«Похоже, не то, что дни, а и часы мои сочтены. Надо бы подумать о том, как же я предстану там и с чем? Не буду же я говорить о своих подвигах или трудовых достижениях … Кому там, на небесах, это будет интересно … Тем более, что там свои подвиги … небесные … и дела такие же … Думаю, что Он примет меня вот с этим! ... Я всю жизнь любил, люблю и перед тем, как закончиться оставшийся мне срок жизни, буду любить одну Женщину! Вот с этой любовью и предстану! А в доказательство этих моих душевных притяжений, напишу ка я ей последнее своё признание!».

Он мысленно представил себе лист бумаги, созданный из бирюзового неба, белых облаков и стремящимся в высоту журавликом, и то, как он пишет на нем гусиным пером тёмно-синими чернилами.
«Дорогая, Дуся! Я очень рад тому, что ты была в моей жизни! Пусть и на короткое время, но зато эта встреча осталась в моей душе на всю оставшуюся жизнь! С той минуты я всё время думаю о Тебе, жду Тебя, люблю Тебя! Жаль, что всё это, произошло в то суровое время войны! Но выходит так, что такое пересечение судеб нам дано самими небесами, а ведь и этого могло не произойти! Встреча оставила у меня в душе глубокий, нежный и страстный к тебе след навсегда! И опять я благодарю тебя! Счастлив, что ты была в моей жизни! Надеюсь, что увижу тебя там …!
Преданно и всегда вечно, любящий тебя Игорь!».

Дыхание его стало частым и неглубоким. Оно уже не возвращалась к ровному ритму. Как только он поставил в мысленном письме точку, дыхание его прекратилось. Душа его с последним выдохом вышла навстречу с Ним … И может быть с любимой Дусей!

«История из былого»

Он лежал после ранения в полевом госпитале, который находился на передовой линии фронта под Ленинградом. Операция, произведённая по извлечению из тела пули, прошла успешно. Для перевода раненого в тыловой госпиталь для долечивания, здоровье его ещё не позволяло.
Раненый принимал назначенные лекарства, а медсестричка делала ему перевязки. Он очень ждал этих перевязок – он влюбился в неё. Этот фактор благотворно влиял на его выздоровление, а в дальнейшем на скорейшее возвращение в строй – строй разведчиков.
В силу своей юношеской скромности он всё никак не мог заговорить с ней, но краем уха услышал её имя – Дуся. Он запомнил её облик и имя … Навсегда!
Настал момент перевода его в тыл, в другой госпиталь. С Дусей он так и не решился заговорить. Ей, правда, было не до разговоров в силу напряжённой сложной обстановки в госпитале.
Его разлука с Дусей состоялась и без всяких перспектив на будущее.

Разведчик восстановился и вернулся в строй. Капитуляция Германии была подписана. И его перевели на продолжение службы на Дальний Восток для окончания противостояния и приближающей войной с Японией.
Как-то находясь в хозяйственном наряде на кухне, он пошёл за дровами для готовки еды. Дело было зимой. В лесистой горной местности он не заметил занесённую снегом глубокую яму и провалился в неё. Кричать о помощи было бесполезно. Беду усугубляло то, что никто не знал, куда он ушёл.
Просидев в яме без движения несколько часов, он стал замерзать. Ситуация заставляла его спасаться самому. А как? Оглядев, пока было светло, стены ямы он увидел несколько корней деревьев, выходивших нитями в нутро ямы. Другого пути спасения у него не было. Слава Богу, что до войны он работал в шахте по добыче угля и наработал себе очень мощные и сильные руки. Сейчас они вернули ему жизнь. За счёт силы рук он вылез из ямы и пополз в расположение части. Сидя в яме, ноги всё-таки он успел отморозить.
Снова находясь в госпитале, ампутировать ноги он не дал. Но ходить они уже так, как было раньше, не могли. При огромной мощи торса тела, даже после того ранения, нижняя часть туловища стала значительно бессильной.

После демобилизации он вернулся в родной городок. Для продолжения жизни состоялась его женитьба, а дальше и всё то, что происходит после неё – появление сына. И всё вроде бы вошло в ту колею, которая, как у всех.
По прошествию многого количества лет, супруга его отправилась в небеса через ту сторону земли. Сын, давно женился и уехал далеко от родных мест, а точнее в столичный город, где ему можно было с большим успехом приложить свои силы.
Он же остался жить в той «девятиметровке».

Наступил момент в истории государства, когда на ветеранов войны стали обращать повышенное внимание. Правда, ещё без посулов об улучшении им жилищных условий, обеспечением автомашинами и прочими существенными материальными благами. Одним из проявлений заботы была выдача достойным ветеранам бесплатных путёвок в санатории.
Коснулась сия милость и его. В сентябре он уехал в санаторий «Ма…».
Однажды гуляя по территории старинного парка после принятых несложных процедур (санаторий располагался в когда-то бывшей знаменитой усадьбе), на одной из скамеек он заметил сидящую женщину явно из контингента отдыхающих. Поравнявшись со скамейкой, он чуть было не упал в обморок – на ней сидела его любимая Дуся!
В этот раз разговор с ней состоялся. А за ним и все последствия от сей встречи неизменно стали присутствовать в его, а скорее уже в их жизни.

После окончания путёвок, он зачастил к ней в гости. Звонил ей о своём визите всегда он по стационарному телефону. Затем им покупались подарки в виде фруктов, которые складывались в картонную коробку. Ветеран, одев свой «парадный» костюм с наградами, с коробкой в руках, торжественно ехал к Дусе в гости. Она же перед приездом Игоря ходила в магазин и покупала ему в подарок бутылочку, содержащую раз по пять сто грамм. Кроме застольной, приобреталась нехитрая закуска. Встреча фронтовиков происходила всегда душевно и с любовью. Жизнь вроде наладилась. Его мечта сбылась!

Но его ноги стали сдавать все сильнее и сильнее ото дня ко дню. К сожалению, изменение их болезненного состояния было только в одну сторону – на убыль здоровья. Наступил момент, когда он не смог выйти из дома. Но для жизни был телефонный аппарат, стоящий в коммунальном коридоре. Эта связь держала его на плаву.
В один из дней, с трудом дойдя до этого «поплавка с ниточкой жизни», набрав заветный номер, он не услышал в трубке ожидаемого любимого голоса. Вместо него были частые гудки. Якобы номер был занят. Такая «картина» слышалась им потом в течение всего дня, а также и в последующее время.
Он никак не мог представить себе, а уж тем более знать, что у Дусиного телефона сменился сам номер. Местная АТС, к которой был подключен телефон Дуси, произвела по каким-то причинам такое изменение. О них Дуся не смогла сообщить Игорю. Помните, что он всегда звонил ей, и не дал в своё время номер своего телефона!
Тяжесть от потери найденной счастливой жизни убила его. В итоге такого разрыва он ушёл, не зная о том, жива ли она. Она же ушла в своё время, также не зная о том, жив ли он.
Хоронили ветерана в святой для воинства день – 9 мая!

«Из будущего»

Комнату ветерана жилкомхоз решил отремонтировать и передать её для вселения своего слесаря.
Ремонтники быстро взялись за дело. Что тянуть. Выкинули на помойку оставшуюся мебель, одежду и атрибуты той жизни. Но «выходного» костюма с наградами не было. Он ушёл вместе с хозяином.
Когда срывали плюшевый коврик с оленями (или лосями) из-под него посыпались бумажные листики. Рассмотрев их, рабочие увидели, что на каждом было акварелью нарисовано бирюзовое небо с белыми облаками и стремящимся в высоту журавликом. Поверх небесной картины, был написан каллиграфическим почерком один и тот же текст:
«Дорогая, Дуся! Я очень рад тому, что ты была в моей жизни! Пусть и на короткое время, но зато эта встреча осталась в моей душе на всю оставшуюся жизнь! С той минуты я всё время думаю о Тебе, жду Тебя, люблю Тебя! Жаль, что всё это, произошло в то суровое время войны! Но выходит так, что такое пересечение судеб нам дано самими небесами, а ведь и этого могло не произойти! Встреча оставила у меня в душе глубокий, нежный и страстный к тебе след навсегда! И опять я благодарю тебя! Счастлив, что ты была в моей жизни! Надеюсь, что увижу тебя там …!
Преданно и всегда вечно, любящий тебя Игорь!».


Если судить по датам написания писем, они писались им раз в месяц, а потом уже реже и реже, в течение послевоенной жизни, до того момента, как он вторично встретил любимую Дусю. Написанные без адреса письма отправлялись им в почтовый ящик – за коврик! Он надеялся на то, что нарисованный им журавлик и вытканные (или нарисованные) на коврике животные унесут их сердечному адресату – Дусе. Так он думал, своим слабеющим старческим умом, уже находящимся в состоянии чистой детской наивности и не потерявшим веру в чудо.

Выбросить проявление любви души ветерана войны в одном и том же многочисленном письме, руки у ремонтников не поднялись. Они предложили соседям разобрать на память о жившем рядом герое своего времени по письму с небесным фоном и журавликом. Что и было ими сотворено!

Как говорят в народе – «Человек после жизни живёт столько, сколько о нём помнят!».
У Бога – «Душа вне тела живёт столько, пока в ней существует Любовь! А она вечна!».

А. Коро, ноябрь, 2021 г.