Отпуск без права на отдых глава 4

Г Л А В А IV




Утром ребята повторяли пройденный материал. Когда играли песню « Журавли», в клуб вошел замполит Васнецов, следом за ним -заведующий клубом старший лейтенант Рассоха и комсорг лейтенант Найденов.

Лейтенант нес в руке хозяйственную сумку. Замполит кивнул музыкантам, чтобы продолжали, а офицеры сели в зале. На сцене горел свет, а в зале царил полумрак. Разобрать, происходящее там, было невозможно, и музыканты перестали обращать внимание на зрителей.

После окончания песни майор Васнецов подошел к сцене и, обращаясь к барабанщику Ермакову, сидевшему в самом её конце, толкнул речь:
— Неплохо, неплохо, но не пронзает, не ранит. А песня о наших отцах и дедах, которые не пришли с кровавых полей, понимаете, не пришли! Давайте ещё разок, да помягче, потише.
Майор удалился.

Сергей махнул головой, Ермаков начал отсчет, мелодия пошла. Когда песня завершилась, к сцене подошел Рассоха и, глядя на потолок, выпалил:
— Эта вещь должна душу рвать, а вы затянули, уснуть можно. Поярче, поглубже и темпу добавьте. Вперед!

Старлей вернулся к офицерам, Сергей слегка кивнул головой, Ермак начал отсчет. После финиша у края сцены оказался комсорг Найденов.
— Ну, ребята, — начал лейтенант и повернулся в сторону зала, где сидели компаньоны — Надо чуток, оживить, приблизить к нашему времени. Дайте сочную аранжировку, вставьте кусочек соло из рока. Погнали.
И лейтенант, так и не повернувшись к музыкантам, нетвердым шагом отправился восвояси.

Бойцы клубного фронта прятали улыбки. Все давно поняли, для чего забрела сюда офицерская компания. Обычно в этот день в части проводилась политинформация. Кто-то из замполитов зачитывал в микрофон радиорубки передовицы советских газет, сообщал о достижениях в боевой и политической подготовке воинов родной части.

Затем поздравлял именинников, в честь которых звучала песня. Так прошло и сегодня, однако, вмешались новые обстоятельства. Накануне у Найденова родился сын.

Радостное событие отмечалось папашей и сослуживцами. В клуб офицеры пришли не глянуть подготовку к смотру , а продолжить торжество.

Как только закончилось "горючее", офицеры покинули зал. Майор Васнецов перед уходом, обвел строгим взглядом ребят, поводил пальцем перед носом, и невнятно буркнул:
- Репетицию продолжать и перейдя на шёпот, добавил:
— Нас не было здесь. Все под контролем, я загляну позже.
После чего офицерское трио исчезло.

— С такими шефами мы освоим программу быстро, — усмехнулся Повторов.
— А по мне наоборот, — возразил Ермаков. — Не мешают, уже хорошо.
— Я предвидел это — подвел итог Мартынов, — и потому надеемся лишь на себя. Давайте ещё разок и на обед.
Музыканты заняли свои места.

После обеда, посидев полчаса на лавочке под лучами весеннего солнца, компания взобралась на сцену. Включили аппаратуру, взяли инструменты, подошли к микрофонам и молча устремили взор на Мартынова.

Говорить ничего не хотелось. Наступила пауза. Сергей не знал, что делать?
Пять песен разучено. По их мнению, уровень неплохой. Повторять старое не было мочи.

— Послушай, Серега, — раздался голос соло-гитариста Паршегубы - А давай устроим музыкальный марафон?
— Что такое? - спросил Повторов.
— Сыграем без системы. Экспромтом, разные вещи. Один начинает, остальные встревают.

-Затем, — продолжал Паршегуба, — другой выдаёт какой-то мотивчик. Все замолкают или держат фон, а потом, угадав мелодию, вступают. Следом третий и пошло...
- Короче - играем знакомые вещи, а дальше будет видно.
Паршегуба умолк.

— Как никак - разнообразие — поддержал Мельник.
— Пробуем, — улыбнулся Ермаков и выдал мелкую дробь на барабане.
— Хорошая идея — согласился Сергей.
— Ты предложил - тебе начинать, — подвел итог Русаков. — Давай Володя, вперед.

Сцена преобразилась. Коллектив собрался перед стартом. Соло-гитара Паршегубы выдала аккорды песни группы «Иглс» «Отель Калифорния». Как и положено, на втором такте вступила другая гитара, потом бас-гитара с барабанами, и по залу полилась красивая мелодия.

Ребята исполняли свои партии, наслаждаясь многоликим звучанием. Проиграв до конца, на край сцены выскочил Мельник и сыграл пару басовых рисунков из группы « Дипёпл» и самой известной её композиции «Дым над водой».

Все улыбнулись, каждый знал наизусть эту вещь и включился. Затем было много рок-н-рола: «Дом восходящего солнца,», « Уат кен ай ду?» - «Смоуки», "Беладонна" группы " Уфо", "Облади облада" Битлов и других шедевров.

Так пролетел час, пока Повторов просто отключил аппаратуру,иначе нельзя было остановить летящую рок-машину.
— Финиш, хватит, — кричал Александр — Оставьте силенки.
Музыканты вальяжно отключили гитары и, не торопясь, спустились в зал, рассевшись в первом ряду.

Ребята сияли, у всех поднялось настроение.
— Эх, если бы разрешили подобное сделать перед комиссией, - начал Ермаков.
— Тогда гауптвахты не избежать — приземлил его Мельник.
— Ты прав, – вздохнув, произнес Мартынов.

— Мне непонятно, — начал Русаков — Почему мировые хиты у нас в загоне? Почему нельзя исполнять их на сцене?
— Потому что музыка буржуазная — вставил Повторов — Для себя играй, а на публику не лезь. — Всё закончили — ещё строже произнес Александр и, обращаясь к Мартынову, спросил:
— Серый, какие мысли? Скоро ужин, мне отойти в гараж нужно, насчет прожекторов договориться.

— Сергей, немного помолчав, ответил:
— На сегодня достаточно. Программу прогнали, душу отвели, а пока новых песен нет, предлагаю разойтись. Попробую в тишине один поработать. Может получится?

— Ты уж, пожалуйста, сочини, осталось четыре дня, — отметил Мельник.
— Давай Серега, напрягись и выдай к утру, — вставил Иван Голубка.
Остальные сказав то же самое, пожали руки Повторову и Мартынову и покинули клуб.

Очередной день подходил к концу. Сергей с Александром в столовую не пошли, ужин в котелке принес Чуливский. Ребята отключили аппаратуру и решили подкрепиться.

Сегодня была жаренная скумбрия с картошкой пюре. Перекусили без аппетита, даже рыбу не доели, оставили парочку кусочков на вечер. Молча убрали со стола и Повторов пошел в гараж.

Сергей остался один. Для начала принял душ, который соорудили умельцы, служившие в клубе раньше. Переоделся в спортивный костюм, не опасаясь, что начальство снова заглянет сюда. Вспомнив посещение репетиции офицерами, улыбнулся и вышел на сцену. Сел за фортепьяно.

На сцене горела одна лампочка, освещавшая зеленым светом пианино. Хватало, чтобы различать клавиши. Сергей любил полумрак в зале, тишину, а главное — одиночество в большом помещении.

В такие моменты возникало чувство, которое он не испытывал больше нигде. Казалось, что-то таинственное происходит в пустом зале. Не менее загадочным в полумраке смотрелась и сцена с аппаратурой.

Контурные очертания колонок, гитар, ударной установки в тусклом зеленом свете принимали причудливые формы. Вся обстановка располагала к особому виду деятельности – музыкально-поэтическому творчеству.

Сергей мягко коснулся клавиш старого инструмента, извлекая звучание простого аккорда – «ре минор». Эхо прокатилось по клубу. Даже видавший виды инструмент в абсолютной тишине мог выдавать ещё чистый звук.

Сергей осторожно нажал на клавиши, не меняя аккорда, и опять повторилось звучание, наполненное нежностью и грустью.
-Прямо синтезатор сегодня – мелькнуло в голове.
Совсем некстати пискнули электронные часы на руке.
Он взглянул на циферблат и, увидев, что время уже 21.00, и произнес:
- Как мчится время.

-Как мчится время - отозвалось эхо в темном зале.
Сергею почудился живой, едва уловимый для слуха голосок. Стало не по себе. Он десятки раз оставался один в темном клубе. Играл часами и подобной тревоги не знал.

Мартынов пытался уловить признаки постороннего присутствия. Не добившись результата, резко повернул лампу-фонарь в зрительный зал. Пучок света рассек кромешную темноту и прошелся вдоль и поперек пустого помещения.

Там никого не было. Сергей подошел к рубильнику и включил свет. Неприятные ощущения, минуту назад терзавшие горе — музыканта, исчезли. Он еще раз осмотрелся. Спокойно и мирно вокруг. Инструменты лежали на местах. Легкий беспорядок из шнуров, упавшей стойки микрофона, да лежавших посреди сцены барабанных палочек не вызывал раздражения, а, наоборот, придавал оптимизма.

— Чего не померещится в старом сарае? – вслух сказал Сергей.
Он подошел к усилителю, включил гитару, взял тот же аккорд "ми минор" и произнес:
– Как мчится время.
Постояв немного, опустил пальцы левой руки на аккорде «ля минор», и продолжил:
- Май приходит снова.
Рука легла на струны аккорда «си мажор», а Сергей уже пропел:
– Но не было так грустно никогда.

Остановиться он уже не мог. Снова прозвучал аккорд «ми минор», Сергей тихо пропел:
- У обелиска мы стоим безмолвно. — И закончил фразу, словно повинуясь чужой воле:
- И тонут в сердце слезы и слова.

Широкая улыбка осветила его лицо. Учащенный пульс и легкое покалывание в области сердца подсказали – пришло непостижимое состояние созидания. Он ожидал его давно. Трудился вместе с друзьями, страстно желал, даже умолял, её Величество Музу вспомнить о нём.

И вот, наконец, она явилась. Сергей снял гитару, выключил усилитель и опять оказался за фано. На потертой крышке лежала тетрадь и ручка. Он записал первый куплет. Сочинить второй было уже делом техники.

Главное, он знал - рождается новая песня. Сергей подбирал фразы, менял рифмы и слоги, а мелодия кружилась, как волчок в голове.
Закончив писать, он заиграл уверенно и четко,а затем запел во весь голос:

Как мчится время, май приходит снова,
Но не было так грустно никогда,
У обелиска мы стоим безмолвно,
И тонут в сердце слезы и слова.

Припев:

Из камня или бронзы, и в гипсе тонком
Застыли здесь солдаты, как зимняя река,
Оставив в назидание потомкам,
Свой ратный подвиг, что пронзил века.

П

Вы молодые были и седые,
У каждого и планы, и мечты,
Но Родину спасали в дни лихие,
Сгорая в пекле огненной войны.

Припев:
Из камня или бронзы, и в гипсе тонком
Застыли здесь солдаты, как зимняя река,
Оставив в назидание потомкам,
Свой ратный подвиг, что пронзил века.

Ш
В весенний день, как прежде, к вам вернутся,
Поклонятся и внуки, и сыны,
Сжимая автоматы, поклянутся
Всё сделать, чтобы не было войны.

Сергей повторял песню много раз. Менял тональности, темп, тембр голоса. Остановился, ощутив тяжелую руку на плече. Вздрогнул и повернулся. Александр Повторов с восторгом смотрел на Мартынова, качая головой.
— Молодец, Серега, молодец. Поездка на фестиваль стала ближе.
В порыве чувств они обнялись. Наконец, разомкнув объятия, Александр предложил:
— Это дело надо отметить.

Ребята пошли в каптерку, достали остатки ужина. Повторов из тайника извлек непочатую бутылку водки и поставил на стол.

— Нет Саша, никак нельзя - строго произнес Сергей. — Нельзя подвести комбата, ведь я обещал.
— Да согласен я, согласен. Не дергайся, никто никого не подводит. Выпьем по глоточку и всё. Уж больно хорошее настроение. Такую песню споём. Давай!..

- Нет Санек. Я не буду и очень прошу тебя воздержаться. Убери. Будет еще время.
Повторов тяжело вздохнул и убрал бутылку.
- Ладно, будь по твоему. Обойдемся чайком. Ты победитель сегодня. Сочинил свою песню. Признаюсь, я сомневался.

Повторов включил чайник. Сергей поставил вазу с карамелью и сушками, насыпал заварку в кружки. Друзья пили чай молча.

Нарушил молчание Повторов:
— Серый, объясни, я отошел на час, ты остался один, и вдруг – готовая песня — и слова, и музыка? Да ещё так поешь, будто знал эту песню. Я понять не могу никак, честное слово.

— Думаешь, я понимаю? – ответил Сергей – Могу сказать одно. Кто-то помогал мне, кто-то незримый был рядом. Он диктовал слова, а мелодия сама включилась в голове.

— Опять призраки и фантазии, — надулся Повторов. — Ну, я понимаю, например, построить дом. По плану, по чертежам, по кирпичику. Но здесь слова, рифма, мелодия, берутся непонятно откуда? И знаешь, чуток завидую. Не черной завистью, а светлой. Знаю - тебе дано, а мне нет, хоть в лепешку расшибись.

— Шурик, я не разбираюсь в микросхемах, которыми напичканы усилители, гитары, пульты. Ты же знаешь, если не контачит что то, все беспомощны без тебя. Часами ищем. А ты придёшь, глянешь, пощупаешь и готово — поломка найдена.

— Нет, брат, это не то. Что руками потрогать можно, для меня не проблема. Разобрать, собрать и т. д. Я могу повторить чужую работу, что-то прибавить или убавить. А сочинить, создать новое — пас. Поделись, какие ощущения, когда сочиняешь?

Сергей улыбнулся, посмотрел на дверь и очень серьезно сказал:
— Этого не описать. Когда уходишь в процесс с головой, перестаёшь воспринимать время. Напряжение и расслабление одновременно. Приятная штука. О другом не мыслишь, просто творишь без начала и конца.
Сергей замолчал. Затем тихо закончил:
— Ну, вот, долю впечатлений передал. Добавить больше нечего, слов не хватает, извини.

— Здорово — шепнул Повторов. Ладно, давай на боковую, завтра тяжелый день, нужно учить новую песню, неизвестно как она пойдёт? Как её Русый освоит?

— Сашок — пропел Сергей, не отрывая глаз от двери.
Я, пожалуй, попробую ещё разок "Музу" помучить. Тихонечко гитару включу и поиграю. Не против?
— Нет, конечно. Хоть на всю мощь врубай. Сам знаешь - мне лишь коснуться подушки, и я уснул. Ступай, твори.

— Лады, отдыхай.
Сергей открыл дверь и вступил в темноту. Вышел на сцену, включил свет, затем усилитель, взял гитару.
— Удачи, — раздалось из каптерки и дверь закрылась. Сергей вновь остался один-на-один с пустым залом.

Сел на стул, достал тетрадь с текстом песни и повторил все сначала. Когда песня закончилась, он, играя перебором в той же тональности закрыл глаза, пытаясь собраться.

Было непросто, мысли носились, опережая друг друга, никакой связи между ними. Вдруг, перед глазами предстал образ комбата, упрекавшего в срыве задания. За ним всплывала хитрая улыбка начальника штаба Алексеева. Слышался шум морского прибоя и тут раздался грохот взлетающего Мига.

Перехватчик Миг-25. Ох, какой же он издавал шум и грохот! Страшно и непривычно поначалу, когда Сергей прибыл в часть и впервые увидел это чудо — взлетающий самолет Миг-25.

Как объясняли позже знакомые летчики, у машины не было скоростного предела. Сколько пилот мог выдержать, пока не терял сознание, столько и выдавал самолет.

Аэродром, гарнизон, поселок Насосный, Сумгаит, граница, — летали мысли в голове Сергея, теребившего струны гитары. Сколько он так просидел, понять невозможно.

Мягкая теплая волна накрыла его. Стало жарко, он открыл глаза. Перед взором предстал всё тот же пустой и темный зал.
Сейчас он не был холодным, наоборот, Сергей понял, что тепло пришло именно из зала.

Опять им владело необычное состояние. Мартынов прижал гитару и пальцы вместо перебора стали выдавать четкий, отрывистый ритм, похожий на марш. В голове вертелось слово «Рассвет, рассвет, рассвет»… Сергей играл в темпе марша ещё около минуты, затем произнёс вслух:

— Встают рассветы в Закавказской стороне, — тут же, будто подхватив чьи-то слова, пришедшие из зала, он продолжил:
-Но мы давно уже не думаем о сне.
Пальцы левой руки перешли на следующий аккорд и Сергей произнес:
- Задачу выполним — полёты ровно в пять.
Затем взял другой аккорд и закончил фразу: - Счастливо вам, как говорится, отлетать.

Сергей перестал играть. Снял гитару, взялся за ручку и тетрадь и начал быстро  писать, стараясь угнаться за убегающей мыслью, поймать её и перенести на бумагу.    Он зачеркивал написанное, переставляя местами слова, бормоча  разные фразы, меняя положение тела, крутясь вокруг стула.

Он слышал мелодию, прочно засевшую в голове и   знал, что будет ещё одна  песня. Она рождается, нужно лишь привести в порядок поток мыслей, словесный хаос в завершенную модель.

Мартынов переживал удивительное состояние творчества, о котором пару часов назад пытался поведать другу. Когда написал песню начисто, услышал писк наручных часов.  Было  четыре утра. Сергей словно очнулся, понимая, что должен поспать, иначе не выдержит дневной нагрузки. Отключив усилитель,он вошел в каптерку, добрался до кровати и, невзирая на мощный храп товарища, мгновенно уснул.

Продолжение следует

А теперь можно послушать одну из  песен, о которой  шла речь в этой главе.
Запись сделана  на репетиции в солдатском клубе в ноябре 1985 года.
Строевая песня -" Отдельный батальон" исполняет ансамбль "Вираж" под руководством С. Мартынова (репетиция)
Всё настоящее. Ведь повесть основана на реальных событиях.

.