Лиса и снайперы

Лиса жила в большом овраге,
Здесь у неё была нора.
Копать её пришлось бедняге
Всю ночь до самого утра.

Нора была глубокой, длинной
И, чтобы выйти из глубин,
Под почвой, смешанною с глиной,
Наружу выход не один.

Но самый-самый безопасный
Тот, что находится на дне.
И он, конечно, не напрасно
Лису устраивал вполне.

Кругом стреляли и взрывали.
Здесь шла война, но то овраг
Фашисты, нет, не занимали,
Пристрелен русскими был враг.

Расположившись в нем, фашисты
Несли потери под огнём,
Долбили их артиллеристы
И выбивали день за днём.

Теперь же был овраг безлюден,
И только ветер здесь гулял.
Путь оставался все же труден,
Но голод звал наружу, звал.

Лисица очень осторожно
Нору покинула, и вот -
Поверить в это невозможно –
По полю минному идёт!

Казались мины чёрной кочкой
На белом кипенном снегу,
И эти маленькие точки
Заслоны ставили врагу.

Лисица мины обходила,
Они пропитаны бедой,
Металлом, смертью
И спешила уйти подальше за едой.

И к бугоркам не подходила,
Ведь даже мёртвый человек
Сжимал в руках стальную силу
И выстрел мог свалить на снег.

Лиса увидела окопы.
И обошла их стороной.
Нашла знакомые ей тропы
К далёкой рощице одной.

Она припомнила - там летом
Жила колония мышей.
Глаза вдруг вспыхнули при этом –
Поймать бы жирных малышей!

И неподатливую почву
Вдруг принялась она копать.
Лисица знала, знала точно,
Что ночью сытой ляжет спать.

Поймала первую полёвку
И проглотила целиком,
Да так проворно, быстро, ловко,
Вдобавок щёлкнув языком.

За тучей медленно и тихо
Садилось солнце вдалеке.
Лиса, быть может, и трусиха,
Но не идти же налегке!

Труднее ночью возвратиться,
Но безопаснее вдвойне,
И все же надо торопиться.
«Поймать ещё мышей бы мне!»

И энергично, и проворно
Лисица стала разгребать
Пласты под снегом почвы, дёрна
И мышек с жадностью хватать.

А снайпер Зайцев из прицела
За ней тихонько наблюдал:
«Эх, хороша плутовка в целом!» -
И пожалел, стрелять не стал.

Как грациозно её тело!
А красновато-рыжий мех!
Хвост на конце окрашен белым,
И грудка белая, как снег!

Отвёл он в сторону винтовку.
Стрелять опасно, Зайцев знал.
Напомнил вдруг наряд плутовки,
Какой им праздник предстоял.

Декабрьский день тихонько таял,
Спускались сумерки на дзот.
И бой утих - одно из правил,
Ведь очень скоро новый год.

Удастся, может быть, с Еленой
Его отметить, как мечтал.
Ей предложение, наверно,
Пришлось по вкусу, подмечал.

Девчонка нравилась солдату,
Все необычно было в ней.
Здесь повстречав её когда-то,
Решил, что всех она роднёй.

Ещё подумал он с досадой,
Что ей бы в платьице ходить
И по тропинкам парка, сада
На их свидание спешить.

А тут она, как медвежонок –
И ватник толстый, и штаны.
Зачем берут таких девчонок
Из дома в полымя войны?

Потом с тревогой он подумал,
Что вдруг расслабился, а зря.
Запрятал глубже мысли, думы.
Тут шевелиться, брат, нельзя!

Приник обратно к окуляру,
Увидел рыженький комок.
Лиса с холма спускалась к яру,
И снег клубился, как дымок.

Она наелась до отвала.
По жилам заструилась кровь,
Но материнство все же звало
В нору к лисятам вновь и вновь.

В тревожном времени лисице
Непросто вырастить детей.
Инстинкт внушал поторопиться
И гнал к норе её скорей.

И изворотливо лисица
Воронки, трупы обошла.
Осталось лишь в овраг спуститься
Туда, где кров себе нашла.

Лиса чуть-чуть не добежала,
Шафаров выстрелил ей в бок.
Она на мёрзлый снег упала.
Ах, как не вовремя, не в срок!

Немецкий снайпер разозлился,
Лису хотел и он убить.
Курок винтовки опустился.
Теперь Шафарову не жить!

Но тем фашист себя и выдал –
Движенье Зайцев уловил.
В прицел он Гердера увидел
И цель мгновенно поразил.

Они давно вели охоту
И каждый думал, кто, кого,
Но Зайцев справился в два счета,
Он не боялся ничего.

Лиса, придя в себя, лежала.
Бок жгло от боли и свинца.
Она б и дальше не вставала,
Лежала здесь бы до конца.

Под небом серым и прокисшим
Стонала жалобно она.
Ей этот мир казался бывшим,
И поглощала тишина.

Долг приказал лисе собраться,
Пусть даже рана велика,
Но надо вниз к норе спускаться,
Ведь дети ждали молока.

Ползла лисица напрямую
В воронки падая, скользя,
Втыкаясь в лица, плоть людскую
И даже мёртвым им грозя.

А если мину замечала,
Старалась медленно свернуть,
Хоть сил уж больше не хватало,
Но надо, надо дотянуть!

Она скатилась по оврагу
И тут же юркнула в свой лаз.
Скуля от боли, бедолага
Ползла, где бегала не раз.

Щенки, поскуливая, спали,
И к ним лисица подползла.
Они проснулись, запищали:
Ну наконец-то мать пришла!

И принялись искать активно
Её набухшие соски.
Проголодались, и не дивно –
Аж сердце жалость от тоски!

Кровь запеклась и побурела,
Ей было больно, но она,
Как и любая мать, терпела,
Она продолжить род должна.

Как и любая мать, лисица
Произвела нас свет самцов,
В их интересах утвердиться
И стать подобием отцов.

Вот и сейчас над нею где-то
Идёт активная стрельба.
Сопровождалось криком это,
Там утверждались, шла борьба.

И беспощадно убивали
Друг друга люди на войне,
Себя тем самым утверждали
И оставались на коне.

Лисица дёрнулась от боли,
Она и то вдруг поняла:
«Не вижу смысла в этой бойне», -
И деток крепче обняла.

Весь смысл-то в мордочках, прильнувших
К соскам, набухшим молоком.
В комочках, маленьких, орущих,
И в жизни, в жизни целиком!

И умирать-то не хотелось,
Нельзя ей было умирать,
Хоть и от боли натерпелась,
Но надо было выживать.

Ей до весны дожить бы надо,
Лисят к охоте приучить,
Чтоб в жизнь большую эти чада
Могли путёвку получить!

12-13 декабря 2025